Читать книгу - "Изгнанники Небесного Пояса - Джоан Виндж"

— Бедная Рыжинка. — Бета покосилась на нее. — Она такая одинокая с тех пор, как… Она привыкла получать больше внимания.

— В Мекке она бы получила все, что хотела.

— Ее бы обожествляли. Это не то же самое.

Она спустилась на ярус по спиральной лестнице и дождалась, пока он ее нагонит. Каждый шаг Абдиамаль делал с подчеркнутой небрежностью, но колени держал близко сведенными, а рука мертвой хваткой вцепилась в поручень. Он остановился рядом с ней и как ни в чем ни бывало взглянул поверх балясин из полированного дерева. Шахта уходила вниз еще на четыре уровня, пронизывая полую узкую сердцевину корабля. Внизу концентрическими кругами сходились створки люка служебной палубы.

— Неплохое физическое упражнение, — Бета отошла к стене, избегая смотреть вниз.

Он оторвался от перил с невинной улыбкой. Дверь в стене позади была заперта, и над нею вспыхивала красная лампа; в колодец лестницы ложились мелькающие тени.

— Что там, за дверью? — спросил он, коснувшись ледяной поверхности двери.

— Там была гостиная. Все, кто находился там в момент, когда корпус корабля получил пробоину, погибли. Воздуха там нет. Пожалуйста, ничего не трогайте.

Она отвернулась, опустила взгляд на свои руки и стала спускаться дальше, оставив его позади.

У мастерской на четвертом ярусе стал слышен визг пилы.

— Папа! — крикнула Бета, и эхо раскатилось по тороидальной мастерской.

— Я здесь, Бета!

Она пошла на звук; резиновые подошвы туфель поскрипывали о деревянные половицы. Затем позади неравномерно заклацали подошвы начищенных сапог Абдиамаля. Она не оглядывалась на него.

— Господи, пап, ну почему бы тебе авторезак не взять, скажи на милость?

Клевелл поднял на них глаза. Он стоял за гнездом из лазерных авторезаков у рабочего стола.

— Хобби у меня такое.

— Это значит, что ты тут часами стоишь и напрягаешь спину вместо того, чтобы управиться за минуту.

— О, нетерпеливая юность. — Он налег на рукоять пилы, и кусок дерева наконец отлетел от заготовки. — Вот и всё. — Рука Клевелла вскинулась к груди; увидев, что она это заметила, навигатор продлил движение и сделал вид, что у него шея зачесалась.

— Ну ты и хитрюга. — Она уперла руки в бедра и приняла уязвленный вид. — Я… А я думала, ты занят проверочными расчетами той моей заплатки на корпусе?

— Я уже все проверил. Кажется, ты все правильно прикинула. Но пока что сделать с дыркой ничего нельзя, мы ведь еще на 1g. — Он посмотрел на нее как‑то странно.

Абдиамаль наклонился, подобрал с пола отскочивший кусок деревяшки, потер пальцами его грубую поверхность.

— А что это за материал? Он волокнистый.

— Дерево. Органика. Из древесных стволов, — ответил Клевелл. — Ложный дуб, если быть точным. Твердый, но хорошо стругать.

— И пол тоже? Все это — растительное волокно? Дерево?..

Он кивнул.

— Это проще, чем пластиком вымостить. Близ Северного моря ложный дуб растет со скоростью два сантиметра за сутки.

Рука Абдиамаля приласкала местами выщербленную металлическую столешницу. Он глядел на резаки и подвешенную рядом с ними защитную заслонку.

— Лазеры? — Его другая рука сжалась в кулак вокруг пустоты. Он обыскал взглядом комнату, сужавшуюся ближе к месту, где были прорезаны открывавшиеся непосредственно в космос широкие двери, а в потолок вделаны электромагниты. Бета видела, как невысказанные вопросы Абдиамаля находят ответы. — А зачем вон то оборудование?

Бета посмотрела в указанном направлении, и ее мысленному взору предстали бесстрашный неуклюжий рыжик Шон за работой, терпеливо направлявший его движения Николай… Она отвела глаза.

— Для починки микроконтактов электронной аппаратуры.

— У вас на борту термоядерная энергостанция… и вы можете воссоздать здесь любую часть своего корабля, да?

— В теории — да. На практике кое с чем я бы связываться не хотела. Путь неблизкий, мы готовились ко всему.

Кроме этого.

— Боже, видели бы Пак с Осуной это место!

— Кто? — Клевелл вынул заготовку из зажимов.

— Инженеры. — В его голосе прозвучало едкое презрение.

— А чем вам инженеры не нравятся? — Бета плотно обхватила себя сжатыми в замок руками и вскинула брови.

— А что мне в них должно нравиться? — Абдиамаль изобразил странный жест. — Стая каннибалов! Заплатки громоздят на заплатки, раздирают одно, чтобы починить второе, третье и четвертое, потом разбирают что‑то из этих…

— Мне такой подход кажется оправданным.

— Да, но они им наслаждаются! Они считают себя творцами, но на самом деле только разрушают. Если б они хоть что‑нибудь читали и обладали даже минимальной фантазией, то поняли бы, что такое настоящее творение. Мы когда‑то умели делать такое… лучше нас никого не было. Но сейчас это все равно что пытаться выжить в вакууме без скафандра.

— А может, у вас просто приоритеты неверно расставлены, Абдиамаль? Что еще прикажете им делать, терзаться памятью о достижениях великого прошлого и почитать его реликвии? Они, по крайней мере, хоть чем‑то помогают своему народу, а не живут за чужой счет, как все остальные!

Бета выхватила у него из рук деревяшку, больно занозив при этом ладонь, развернулась и в порыве гнева устремилась прочь, оставив озадаченного Абдиамаля глядеть ей вслед.

Клевелл усмехнулся в его ошеломленное лицо.

— Абдиамаль, вы только что сказали это инженеру.

Абдиамаль поморщился.

— Не стоило мне вообще вылезать из кровати… две мегасекунды назад.

Он разглядывал пространство опустевшей комнаты.

— Вечно я говорю не то, что нужно… вашей жене. Я принял ее за летчицу.

Клевелл прислушивался к шагам Беты, затихавшим в лестничной шахте. Интересно, что за новый груз приволокла она из Мекки на себе? В ее глазах и каждом действии ощущалась тяжесть, какую она не осмеливалась разделить даже с ним.

— Она была инженером на Утренней Стороне до того, как ее избрали капитаном Рейнджера. Части этого корабля разрабатывались под ее началом; например, двигательная установка. — Он снова заметил удивление в оранжево–карих глазах Абдиамаля. — Это, кстати, вообще первый звездолет, который мы смогли себе позволить после Провала.

— Провала?

— После голода… чрезвычайной ситуации. — Воспоминания о былых тяготах и страданиях, разбереженные недавними потерями, без труда ожили в нем. Он облокотился на край стола, ощутив внезапную болезненную слабость. Отодвинул деревяшку, мрачно вообразив собственное тело куском старого дерева: потрепанным бурями, рассохшимся. Вздохнул. — На Утренней катастрофу способны навлечь даже малые изменения солнечной активности или пертурбации нашей орбиты.