Читать книгу - "Изгнанники Небесного Пояса - Джоан Виндж"

— Черт побери!

Неудивительно, что эту систему прозвали Небесной.

Рейнджер, в полете из Демархии к Диску, +2.25 мегасекунды

Спустя пятьдесят килосекунд Вади взбирался по безлюдной шахте, делая один шаг за другим; ползти было бы легче, ведь никто не видит, но он твердо настроился сохранять видимость контроля за чем‑либо, пускай и лишь за собственным достоинством. Он обследовал нижние уровни жилой зоны корабля: каюты экипажа, чужеродно пышную лабораторию гидропоники, где растения превосходно адаптировались к 1g, наконец, мастерскую — зрелище последней вызвало в нем что‑то сродни голоду. Он повидал тут всё, кроме зоны на втором ярусе, где перед запертой дверью вспыхивал тревожный красный маячок. И повсюду лицезрел невероятную расточительность в использовании воздуха, воды, жилого пространства, сочетавшуюся с крайним, по сравнению с замысловатыми интерьерами Демархии, аскетизмом отделки. Его забавляла мысль, что обитатели Утренней Стороны мнят себя бедняками, а по меркам его народа — неслыханные богачи.

Он достиг верхнего яруса и облокотился на поручень, пережидая приступ тошноты. Сердце понемногу успокоилось. В вертикальном положении находиться было тяжело, тупо ныли мышцы, а при каждом шаге трясущиеся ноги точно раскаленная колючая проволока взрезала. Он постарался привести себя в порядок и только затем вошел в рубку.

Остальные уже ожидали его, наблюдая за чем‑то на экране. Капитан и Уэлкин устроились в креслах, Теневик Джек с девчонкой валялись на коврике, распределив свой вес по максимальной доступной площади опоры. Девочка пыталась отжиматься от пола, но тело ее не слушалось, колени цепенели, локти дрожали под его взглядом. Она бессильно грянулась лицом вниз на подушечку, полежала в позе распятого орла на полу, признав поражение.

— Не могу.

— Ну и не надо, — бросил Теневик Джек и добавил уже мягче: — Птичка Алин, не беспокойся, скоро уже конец. Нет нужды свыкаться с этим. — Он подбросил в воздух игральные карты и пронаблюдал, как с невероятной быстротой опадают они на пол. — Смотри, кто проснулся! — Он оглянулся через плечо; кошка спрыгнула с плеча и расселась на картах.

Вади с деланной небрежностью поклонился в знак приветствия, и ему стоило немалых трудов сохранить равновесие. Реакции не последовало. Он с неудовольствием отметил, что рассчитывать на ответную вежливость тут не вправе. Пираты, блин! Но он подавил улыбку, поскольку вспомнил, чем, собственно, занимались жители Пояса в эпоху, когда существовал только один населенный Пояс Астероидов, у Солнца Земли. Лицо капитана теперь казалось чище, как и ее красивые, коротко остриженные волосы. В ее глазах возникло какое‑то странное выражение; она опустила голову и закурила трубку. Сладковато–дразнящий запах курительной смеси пробудил в нем парадоксальные, инстинктивные думы о невиданном и несбыточном.

— По крайней мере, — заметил Уэлкин, — выглядите вы сейчас получше.

Вади опустил взгляд и осмотрел себя: синяя рабочая рубаха из хлопковой ткани, синие же джинсы. Штанины оканчивались сантиметрах в десяти выше щиколоток. Он вынужден был заправить их в высокие начищенные сапоги: сохранять равновесие в этой обуви было легче, но сапоги казались тяжелей свинцовых.

— По крайней мере, я вымылся.

Он аккуратно переступил порог и двинулся через рубку, старательно держа спину прямо, а голову высоко. Достиг ближайшего крутящегося кресла, сел, откинулся на спинку и снова задышал. Девчонка изумленно уставилась на него. Теневик Джек нахмурился, что‑то пробормотал, отвел взгляд и спихнул кошку с рассыпавшихся карт.

— Капитан? — Вади повернулся вместе с креслом, перебирая в памяти заготовленные аргументы. Когда он понял, что именно отображается на экране, то замер. — Вы отслеживаете комм–траффик Демархии?

На ярком экране виднелись шесть раздельных изображений, каждое соответствало какой‑либо частоте широковещательной трансляции. Он узнал новостной канал, три корпоративных рекламных и два, отведенных под местные арбитражные дебаты.

Капитан кивнула.

— Это… просветляет мозги.

— Тирики сообщали что–то о вашем корабле?

— Да, в новостях было, и потом… — Она обернулась к экрану. Два сегмента вдруг исчезли, им на смену явилась восьмиконечная звезда, охваченная золотой слезой на черном фоне. Под их взглядами этот символ распространился на оставшиеся сегменты. — Абдиамаль, что это такое?

— Это сигнал к общему собранию ассамблеи. Любой демарх, желающий принять в нем участие, может подключиться к дебатам и высказаться по обсуждаемому вопросу, в том числе ветировать решение.

Он вспомнил, что они покинули Мекку двести пятьдесят килосекунд назад, а с момента его последнего доклада правительству времени прошло еще больше. Его охватила тревога.

— Я думаю, дебаты касаются вашего корабля и ситуации с ним в Мекке. Тирики наверняка растрезвонили по всем скалам, стоило нам только улететь. А от меня ни слова! Я бы хотел понаблюдать за дебатами. И, если вы предоставите мне доступ к открытому каналу, выступить в свою защиту.

Она отложила трубку.

— Хорошо, мы проследим за дебатами. Слушайте, но говорить я вам не дам.

— Почему? На корабле все чисто. К тому же за вами можно следить по выхлопу двигателя, радиоперехват не…

— Я не хочу, чтоб им стали известны наши планы. Лучше пусть гадают о них сами, чем получат от вас информацию.

— Капитан, мне нужно с ними поговорить. Мне это совещание может стоить работы. — Они невозмутимо взглянули на него. Вади подавил раздражение. — Вы… имели дело с нашей комм–сетью. Довоенная разработка. Она все еще функционирует. И это она сшивает воедино Демархию: у каждого демарха равный приоритет, любой вправе транслировать по сети что угодно. Все, кого это касается или просто интересует, могут принять участие в дебатах. Если необходимо, проводится всеобщее голосование, и его результат становится законом.

— Охлократия? — спросил Уэлкин. — Тирания большинства?

— Нет! — Он обвел пальцем тонкую золотистую слезу на экране, символ троянских астероидов, раскинутых в такой конфигурации на сто пятьдесят миллионов километров. — Не здесь! Нельзя установить господство толпы через миллионы километров космоса. Интересы голосующих связаны с их собственной скалой. Они превыше всего ценят независимость, информированность и право судить. Это, образно говоря, палата пэров.

— Тогда почему вы переживаете за свою работу?

— Потому что я не могу себя защищать, а Тирики вольны наговорить про нас любое. Если меня никто не услышит, что думать слушателям? Они примут все за чистую монету. Мой начальник будет вынужден отвечать вместо меня, а он даже не знает, что со мной. Если я не отвечу, то утяну их за собой. Правительство в неспокойных водах, раскачивать лодку смерти подобно.

Капитан подалась вперед, сложив руки вместе и прижав