Читать книгу - "Кудей - Дмитрий Васильевич Колесников"

которого был ещё какой‑то колер. Возможно, и эти цветовые сочетания что‑то означают. Может, цеховое разделение? Конюх, к примеру, всегда с голубым шарфом, а приказчик — только в зелёных штанах.

Мы, попаданцы, сейчас все как один одеты в коричневое. Ну, это понятно: наш статус пока не ясен, а дворяне и бояре не спешат поделиться гардеробом с простолюдинами.

Ещё один важный показатель — оружие. Люди с оружием на поясе чувствовали себя гораздо вольготнее, чем безоружные. Хотя тут не всё однозначно. Вот у Кудея оружия нет, а он рядом с князем сидел, в президиуме, так сказать. И у отца Игнатия даже завалящего кинжальчика не было видно, а все относятся к нему с явным пиететом. Хм, и ряса у отца Игнатия серого цвета. Это так и должно быть, или я в своих рассуждениях ошибся?

Хотя… Он же маг, целитель, да и священник в придачу. Не воин, но представитель структуры, которой воины подчиняются. Или нет? В нашем мире священники крестовые походы организовывали, ведьм жгли, анафеме предавали, а тут падре Игнатиус сам чудеса творит… за которые на Старой Земле на костёр бы отправился.

Чёрт, как же недостаёт информации!

Дархан Имранович

Я ехал позади всех наших, рядом с Аароном. Тот всё озирался по сторонам и шептал себе что‑то под нос, качая головой, явно что‑то прикидывал и планировал. Повезло мне со спутником, что и говорить. Молодой, вежливый, вперёд не лезет, всё больше молчит. Но когда надо сказать, то и отстоять свою точку зрения может. И силы у него хватает — меня на себе таскал.

Мы движемся в середине колонны. Приличный эскорт попаданцам создали, что и говорить. Впереди князь с комендантом крепости. Князь — понятно: он вроде выездного следователя на задании, а вот дон Роберто зачем? Наверное, деятельная натура, не может на одном месте усидеть. Да и то сказать, территория у него в подчинении большая, много где побывать надо. Аарон вчера подсчитал, что в ведении дона Роберто находится площадь небольшой европейской страны, или области, если мерить мерками России.

Ладно, едет и едет. К тому же Призыв, который нас сюда притянул, по местным меркам — событие года. Так‑то попаданцы сюда попадают регулярно, но это всё же единичные случаи, которые идут за новости местного значения. А вот так, как мы, да ещё и с жертвоприношением — крупный минус в репутацию правителя.

Следом за начальством, возле которого крутится молодой парнишка, прибывший с Кудеем, следуем мы, земляне. Восемь человек на восьми лошадях, плюс девятая, Самия, которую назначили в помощь женщинам.

За нами идёт отряд князя: пятеро арбалетчиков и пятеро трабукеров. Трабуко — звучит грозно, но это всего‑навсего короткий кавалерийский мушкет, точнее — что‑то среднее между пистолем и длинноствольным ружьём. Хотя, если подумать, десять выстрелов за один залп — приличная огневая мощь. К тому же солдаты обучены не только стрелять: у них и холодное оружие имеется, и копья.

Едут эти мушкетёры двумя группами, между ними тащится закрытая холстиной повозка. Под тканью прячется решётка, в которой сидит баронесса Плио. По словам князя, одна из тех, кто нас сюда притащил на съедение.

Баронессу я видел всего раз, когда той давали то ли поесть, то ли попить. Красивая черноволосая женщина в богатом наряде, смотрит измученным взором — явно не понимает, за что с ней так обращаются.

Я много читал про средневековье, не только про японское. Оружие и культура — вещи, неразрывно связанные, так что волей‑неволей информация накапливается. Тут не Япония, хоть дон Роберто и знает японский, а явная Русь с примесью Европы.

В Европе к ведьмам отношение было однозначное: костёр, вода и прочие «прелести» инквизиции. Князь говорит, что пленница виновна в смерти как минимум одного попаданца.

Баронесса тоже высказывалась, когда мы из крепости выехали. Кричала, что невиновна, что её заставили участвовать, просила о каком‑то высшем суде. Герцман ещё сказал, что это, наверное, типа нашего Верховного суда, и удивился, почему князь законное требование баронессы проигнорировал. Она, как‑никак, аристократка, может требовать особого к себе отношения.

Выходит, либо преступление её доказано, либо Котыреву тот суд до лампочки. Не знаю. Лично мне баронессу было жалко. Не верится, что такая молодая и красивая женщина может быть причастна к убийству.

О, а что это там? Какие‑то крики, суматоха… Я привстал на стременах, пытаясь разглядеть причину внезапной остановки, но всё быстро закончилось, и мы продолжили движение, опять растягиваясь, чтобы не глотать пыль из‑под копыт вперёд идущих лошадей.

Сколько мы едем — час, два? Вряд ли больше. А на сколько уехали? Я оглянулся, пытаясь рассмотреть крепость Транье. Нет, уже не видно. Лишь раскачивается клетка с Далией Плио, слуга ведёт несколько заводных коней начальства, да понуро бредут лошади, таща за собой телеги. Это наши припасы в дорогу — склад и обоз. Там же едут и мои доспехи.

Вчера нам выдали со склада толстые халаты до середины бедра, шлемы и сабли. Всё не новое, со следами ремонта; кое‑где даже ржавчина виднеется. Кладовщик заявил, что сами в порядок приведём, коли жизнь дорога.

Добро было сложено на отдельную телегу до завтрашнего дня. Носить доспех надо уметь, а мы в седле еле держимся. Дон Роберто решил, что сегодня можно и так, местность безопасна, а вот с завтрашнего дня чтобы все мужчины доспех не снимали и к оружию привыкали. Показал на своих бойцов, посоветовал брать с них пример и учиться.

Позади, отставая от нас шагов на сто, чтобы дать пыли улечься, двигалась колонна всадников из крепости, человек пятьдесят. Эти одеты однотипно: в тягеляи, поверх них — кирасы, с саблями на поясе, некоторые — с огнестрелом. За ними тоже телеги едут с припасами, слугами и ещё неизвестно чем. Целое войско, получается, нас сопровождает.

Раздался стук копыт, и к нам с Герцманом пристроилась недовольная Крыгина. Женщина на коне — это всегда красиво, а уж в дамском седле — так и подавно. Особенно если ездить умеет, как Дарисвета… Зачем, спрашивается, ей понадобилось имя менять?

— Что там? — спросил я у девушки.

— Мымра психованная, драться вздумала, — недовольно пробурчала Крыгина. — Вся такая из себя чувствительная, вся такая обидчивая. Нормально говорить не умеет, зато руки распускает. Уголовница.

— Почему вы так решили, Карина? — удивился Герцман, достаточно ловко сманеврировав и занимая место рядом с Крыгиной.

— Потому что