Читать книгу - "2:5030/Эльф. Нежданный коннект - Станислав Миков"

в нее послушный инстинкт курьера и запечатал крошечную мерцающую сущность в недрах аппарата. Магический жучок не был ни глазом, ни голосом, ни дверью. Он должен был только носить крупицы смысла по будущему тракту, когда артефакт научится различать чужие следы.

Пришло время завершающего этапа. Арантир отступил на полшага. Он раскинул руки в стороны и начал речитатив сложного связующего заклинания. Воздух в лаборатории сгустился, запахло грозой. Маг соединял деревянную плоть, золотые жилы кровеносной системы и светляка-душу в единый, противоестественный механизм.

Слова набирали силу. Внезапно, когда последняя руна сорвалась с губ мага, произошла резкая, оглушительная магическая вспышка.

Из щелей корпуса вырвалось густое облако черной магической сажи. Оно ударило прямо в лицо старцу. Арантир закашлялся, отмахиваясь от едкого дыма. Когда пыль осела, на верстаке стоял он.

Артефакт. Химера, рожденная из пренебрежения к технологиям и отчаяния великого мага. Он выглядел как нелепая пародия на земной системный блок, покрытая гладкой бежевой эмалью, сквозь которую проступали светящиеся руны и тонкие золотые жилы. В боках зияли грубые охлаждающие прорези, припорошенные инеем, а на передней панели ровно мерцало зеленоватое стеклянное окно.

Бежевый Ящик был почти полностью готов; рядом с ним лежала уродливая клавишная доска, соединенная с корпусом пучком золотых жил.

Арантир тяжело, как подрубленное дерево, осел на кривой деревянный табурет. Он был физически истощен. Его внутренние резервы были магически опустошены этим чудовищным надругательством над искусством волшебства. Его некогда безупречная белая мантия была безнадежно испачкана жирной, въедливой черной магической сажей. Лицо старца напоминало лицо трубочиста.

Он мрачно, исподлобья осматривал свое творение. Ящик тихо гудел — это светляк-дух бился о стекло изнутри.

— Какое убожество, — прохрипел Арантир, констатируя факт. Но бредовая задача принца была выполнена.

* * *

Отдышавшись, Арантир подошел к верстаку и обхватил Бежевый Ящик руками. Он попытался оторвать его от стола и едва не надорвал спину. Артефакт оказался неожиданно, невероятно тяжелым, словно железное дерево решило вспомнить о своей истинной плотности.

Стиснув зубы и бормоча проклятия, маг понес артефакт по бесконечным, залитым вечным светом коридорам дворца. Его шаги были тяжелыми, шаркающими. Черная сажа осыпалась с его мантии, оставляя грязный след на безупречно чистом перламутровом полу. Редкие слуги, застывшие в нишах словно статуи, провожали его расширенными от ужаса глазами, но Арантир не обращал на них внимания. Он подошел к массивным дверям личных покоев принца. Руки были заняты, поэтому старец без всякого пиетета с силой толкнул дверь ногой.

Он тяжело ввалился в покои Иллиэля. Пространство здесь было гимном кричащей роскоши и абсолютной стерильности. Стены из молочно-белого камня, шелковые драпировки цвета слоновой кости, ни единой тени, ни одной пылинки. Посередине комнаты стоял массивный письменный стол, высеченный из цельного куска белого мрамора.

За столом сидел Иллиэль. Принц замер, его изумрудный бархат ярким пятном выделялся на фоне белизны. Он с нетерпением, почти не дыша, смотрел на вошедшего мага.

Арантир, спотыкаясь, подошел к столу. С громким, совершенно неэстетичным стуком, от которого по белому мрамору едва не пошла трещина, он торжественно установил Бежевый Ящик прямо перед принцем.

Маг тяжело, с присвистом дышал, опираясь руками о края стола. Он выпрямился и раздраженно, резкими движениями начал стряхивать магическую сажу с рукавов испорченной мантии, оставляя на белом камне грязные разводы.

— Ваш приказ исполнен, Ваше Высочество, — хрипло доложил Арантир. — Эта вещь послужит окном. Внутри за стеклом заперт дух, проецирующий образы. Команды отдаются через деревянные клавиши, а золотые жилы разносят импульсы, чтобы аппарат не выгорел. В самом сердце схемы я запечатал малую пылинку-вестника для создания обратного следа. Это прямой мост между нашим абсолютом и их суетой. Но слушайте внимательно: перед первым сеансом нужна настройка фильтров восприятия. Без нее аппарат покажет только бессмысленный сырой мусор знаков.

Иллиэль подался вперед, забыв об аристократической выдержке. Он с восхищением осматривал покрытый бежевой эмалью Бежевый Ящик. На фоне безупречных стен покоев это грубое устройство казалось глотком свежего воздуха. Принц завороженно следил за мерцающим окном, где бился плененный светляк-дух.

Пропустив предупреждение мимо ушей, Иллиэль потянулся к клавишной доске и нажал крайнюю деревянную клавишу. Под эмалью пробежал легкий покалывающий разряд, зеленоватый экран ответил послушной дрожью света. Аппарат откликнулся.

Зеленые блики заплясали на лице принца, выдавая тягу к неизведанному. Иллиэль самонадеянно рассудил, что базового описания деталей ему вполне хватит — в остальном он разберется сам. Небрежным, коротким взмахом руки он прервал мага и властно указал на дверь. Советчик ему больше не требовался.

Арантир молча развернулся. Плечи его поникли. Он побрел к выходу, тихо, но отчетливо бормоча себе под нос заковыристые проклятия на древнем языке, в которых подозрительно часто мелькало что-то про «мастера на все несчастья». Дверь за ним бесшумно закрылась.

Иллиэль остался один на один с Бежевым Ящиком. Стерильная белизна комнаты отступила на второй план, вытесненная теплым, живым гудением артефакта. Принц медленно, словно совершая священный ритуал, положил пальцы на деревянные клавиши. Он чувствовал, как под бежевой эмалью пульсирует магия, готовая слушаться грубого щелчка. Он готовился активировать устройство, готовился впустить в свой мертвый мир свежий ветер разрушения.

Иллиэль нашел взглядом самую толстую центральную золотую жилу, выполняющую роль кнопки включения, и с силой нажал на нее.

Экран из светляка-духа ослепительно вспыхнул. Идеальную, вековую тишину эльфийских покоев прорезал низкий, вибрирующий гул, переходящий в потрескивание. На гладком стекле начали формироваться хаотичные, бегущие строки зеленого света. Портал-окно в неизвестный, бурлящий, непостижимый мир был открыт. Дальше была только неизвестность. И кракозябры.

Глава 2. ЛЕМЪ БХДМН

В Высоком мире не существовало смены дня и ночи, лишь вечный, безупречно выверенный зенит. Однако для принца Иллиэля эта ночь казалась бесконечной, привязанной к пульсации далекого хаотичного измерения. Иллиэль неподвижно сидел в высоком кресле, обтянутом редчайшим белым шелком, не смея моргнуть. Он наблюдал, как на гладком стекле артефакта яростно бурлит хаотичное, ничем не сдерживаемое свечение. Стерильная белизна его покоев осквернилась чужеродным объектом, а зеленоватый свет Бежевого Ящика бросал глубокие, резкие тени на полированный мрамор пола.

На столе покоился артефакт, и биение светляка внутри отдавалось глухим, ровным гулом. Этот звук мелкой, назойливой вибрацией струился в кончики длинных пальцев принца, спокойно лежащих на прохладной столешнице. Светляк пульсировал с переменной, рваной частотой: то разгорался невыносимо ярко, высвечивая каждую пылинку, чудом оказавшуюся в воздухе, то угасал до тусклой, предсмертной искры, словно выбиваясь из последних сил под гнетом возложенной на него задачи. На стекле уже бежали зеленые строки, но они срывались в бессмысленные угловатые пятна,