Читать книгу - "Выжить в битве за Ржев. Том 3 - Августин Ангелов"

набралось больше, чем на эшелон, но теперь по дороге отправлять их к станции немцы не рискуют из-за последних дорожных засад, организованных, как я понимаю, вашим отрядом. А внутри лагеря кормить их нечем. Так что время поджимает. Не думаю, что побег нескольких человек мог серьезно всполошить охрану. Скорее, они решат, что это случайность. Они не ожидают, что кто-то целенаправленно пойдет спасать «иванов» в глубокий тыл.

* * *

Ночь выдалась безлунной, но для Ловца это не имело значения. Он шел первым, глядя в окуляр ночного прицела. Прибор выхватывал из тьмы фигуры часовых на вышках. Они курили, не ожидая беды.

— Снять тихо, — прошептал Ловец команду, переданную по цепи.

Снайперы группы, оснащенные трофейными карабинами с немецкой оптикой и с глушителями, синхронно надавили на спуски. Все фигуры на вышках обмякли почти одновременно. Ловец добил последних и приказал:

— Пошли!

Сова первым выскочил из коллектора. За ним — десантники передовой группы. Они двинулись к баракам, уничтожая патрули ножами и стреляя из наганов с глушителями. Основное внимание привлекло здание комендатуры. Там оказались два пулемета, которые начали стрелять. Ловец сигнализировал старшине Панасюку. И его пулеметный взвод тут же открыл плотный огонь на подавление. А десантники в это время проникли в слепую зону, разнесли входную дверь и ворвались внутрь, подавив огневые точки гранатами.

Сопротивление полицаев оказалось слабым. Увидев стремительную атаку «лесных призраков», многие из них предпочли сбежать в лес, бросив оружие. Жандармы в казарме пытались обороняться, но внезапность сделала свое дело. Большинство были уничтожены в нижнем белье. Через сорок минут лагерь был полностью под контролем.

Когда ворота распахнулись, из бараков хлынула серая масса людей. Это было страшное зрелище: обмотки вместо обуви, ватники в дырах, лица, похожие на черепа. Они не кричали «Ура». Они молча, с каким-то звериным остервенением, ломали заборы, топтали колючую проволоку, хватали камни и палки, добивая немцев и полицаев, не успевших удрать.

Ловец встал на какой-то большой ящик перед строем. Рядом — Васильев на коне.

Смирнов обзавелся командирским планшетом и блокнотом, делая в нем пометки, совсем, как покойный политрук Пантелеев. При этом, служебные обязанности у Смирнова были другие. Он больше не скрывал своего истинного звания сержанта государственной безопасности. Это не имело смысла с того момента, как Ловец назначил его начальником Особого отдела.

— Товарищи бойцы! — голос Ловца, усиленный рупором, разрезал морозный воздух. — Вы свободны! Но война не закончена. Немцы рядом. У нас есть оружие. Кто хочет отомстить — пройдете фильтрацию и вперед, получать винтовку. Кто не может идти — садитесь на грузовики и подводы, мы вывезем вас к партизанам.

Тишина повисла тяжелая. Потом из толпы вышел высокий мужчина в рваной шинели.

— Товарищ командир… — голос звучал хрипло, сорвано. — Мы есть хотим. Мы три дня не ели. А вы говорите — в бой?

— Пищеблок немцев мы взяли, — ответил Ловец. — Каша будет роздана всем. Но оружие дадим только тем, кто пойдет с нами и пройдет фильтрацию.

В толпе пробежал ропот. Одни потянулись к штабу, другие с опаской пятились назад. Среди освобожденных царило смешанное чувство: эйфория от спасения и ужас перед перспективой сразу же снова попасть в мясорубку. Многие надеялись сначала отогреться в тылу, а уже потом думать снова о том, как воевать дальше.

Пока шел стихийный митинг и распределение, Смирнов стоял в стороне на возвышении, забравшись в кузов захваченного немецкого грузовика и давая указания своим бойцам, отобранным им из десантников. Внимательным и наметанным взглядом он наблюдал за толпой. Его взгляд скользил по лицам, фиксируя детали, невидимые другим.

— Товарищ капитан, — тихо сказал Смирнов, подойдя к Ловцу. — У нас проблема.

— Что случилось?

— Смотрите на группу у третьего барака. Те, кто в центре.

Ловец прищурился. Группа из пяти человек стояла особняком. Они не тянулись к кухне, не дрожали от холода. Один из них, коренастый, в слишком чистой для пленного гимнастерке, активно жестикулировал, внушая окружающим страх.

— Они слишком спокойны, — продолжил Смирнов. — И посмотрите на руки. У того, высокого, нет мозолей от лопаты. Зато есть черные следы от пороха на правой руке и на правой щеке. Как у тех, кто часто стреляет. А вон тот, седой, слишком хорошо одет для человека, который полгода в лагере. Сапоги почти новые.

— Думаешь, это агенты? — Ловец тоже вгляделся в тех, на кого показывал особист.

— Я уверен. Они пытаются посеять панику. Говорят, что нас окружат, что это ловушка, чтобы выманить из лагеря и расстрелять. Уже человек пятьдесят отказались идти с нами из-за их слов.

Ловец кивнул. В такой ситуации паника опаснее пулемета.

— Берите их. Тихо. Чтобы остальные не видели.

Смирнов подозвал двух бойцов из своего особого отдела. Они подошли к группе сбоку, словно за помощью.

— Товарищи, помогите раненого пронести… — начал один, но в следующее мгновение ловким движением заломил руку главарю бунтарей.

Сопротивление было коротким. «Пленные» попытались выхватить спрятанные ножи, но были скручены и заткнуты кляпами. Их быстро увели в отдельный сарай.

Допрос был кратким. Смирнов не тратил время на увещевания. Он выложил на стол документы, найденные у задержанных при обыске — немецкие удостоверения личности, спрятанные в подкладке шинелей, и списки «неблагонадежных» командиров, которых следовало ликвидировать в первую очередь.

— Фамилия? — спросил Смирнов.

— Не скажу, — огрызнулся главарь. — Вы все равно мертвецы. Через час здесь будет карательный батальон СД.

— Будет, — согласился Смирнов. — Но вы этого не увидите.

Выстрел из нагана с глушителем прозвучал глухо. Трое сообщников, увидев судьбу лидера, заговорили быстрее. Оказалось, это группа завербованных предателей, внедренных в лагерь для контроля над заключенными и диверсий в случае побега. Их задачей было не дать сформировать боеспособное ядро из освобожденных.

Ловец, выслушав доклад Смирнова, принял жесткое решение.

— Вывести всех за ограду. Расстрелять. И объявить остальным, что это были немецкие шпионы, пытавшиеся сорвать освобождение.

— А если начнутся вопросы? — спросил Васильев.

— Пусть спрашивают. Но правда должна быть такой, чтобы никто не усомнился в нашей силе и решимости.

Казнь прошла быстро. Когда тела утащили к оврагу, в который немцы сбрасывали расстрелянных, майор Васильев вышел к толпе и выкрикнул своим командирским голосом:

— Товарищи! Среди вас были предатели. Они хотели оставить вас умирать здесь. Они работали на немцев. Мы их уничтожили. Но опасность не миновала. Кто хочет жить свободным — идите с