Читать книгу - "Фантастика 2026-182 - Татьяна Петровна Крылова"

— Так не пойдёт. — Прихватив кошечку за левую грудь, пальцами сжимаю её. Всё ради кошки, ради похоти, чтобы член не предал в самый последний момент, не упал.

— Что вы… я же говорила, могу сама.

— И я верю, лишь немного помогу. — Второй рукой прихватив ту за ногу, сбрасываю с себя, после чего, повиснув сверху, целую в губы, затем в шею, ниже, так до груди, пока слегка не ухвачу зубами за правый, манивший сосок. Грудь её полностью в моём распоряжении, мну её, вылизываю, давлю и ласкаю пальцами. Своим животом ощущаю её упругий пресс, поднимая своё колено, упираюсь им в киску. Туда же, с груди опускаю и левую руку. Осторожно, не входя внутрь, прохожусь пальцами по выбритой киске, половым губам и ниже, почти до самой попки. Она подрагивает, тело её очень напряжено, отвечает на каждое моё действие. Обратным движением пальца слегка проникаю в глубь, она стала влажной, и это, к счастью, была не только кровь. Играясь языком с её грудью, дразня снизу, пытаюсь хоть немного завести красотку, чуть расширить киску постепенными, неглубокими проникновениями пальцев. Порнушек мной отсмотрено много, но в реальности, тем более, когда нужно вести, всё совсем не так просто… Мне самому как-то стрёмно, ново, в такой позе, не обвинишь в неудаче партнёршу. Пока игрался с её телом, мужская сила вновь переполнила меня, член окаменел до такой степени, что хоть орехи коле. Значит, пора. Откинувшись на колени, одну руку пропускаю у кошечки под спиной, ближе к копчику, чтобы в случае надобности, как в элитной порнухе, запустить ей пальчик в попку и, как говорится, «дополнительно простимулировать». Вторую руку оставляю на животе, на случай, если член выскользнет и придётся поправлять прицел. К тому же, так держа руку сверху, я мог как работать членом, так и дополнительно наяривать пальцами круги где-то в области клитора. Из той же порнушки он по идее был где-то сверху пилотки, а где точно — хуй его знает… причём, не каждый хуй и знает.

Стоило мне взяться за дело серьёзно, всё в корне изменилось. Болезненная гримаса, пытавшаяся принять всего меня, сменилась менее болезненной, и даже местами вздыхающей, требующей от меня «чуть глубже и грубее». Не поддаваясь на провокации, действуя максимально осторожно, заходя в гости лишь на полшишечки, я наслаждался теплотой и влажностью пещерки, кайфовал от её стонов, покачивающейся груди. Своей неспешностью, игнорируя едва слышные просьбы прекратиться играться с её попкой, я… я заигрался. Не знаю, есть ли в этом мире женская симуляция оргазма, но Мир-ри продемонстрировала что-то непонятное. Половинки её попки как-то непроизвольно пару раз подергались, напрягся пресс и киска очень сильно сжала мой член. Её вагина, словно дыша в такт со своей хозяйкой, приятно то сжимала, то разжимала, новые ощущения показались мне женской кульминацией. Тяжело дыша, Мир-ри полностью ослабла в моих руках. К сожалению моему она не просто ослабла, а отрубилась на хрен, оставив меня с каменным стояком смотреть на её ногое, беззащитное тело.

— Ты серьёзно… — Тяжело вздохнув, я осторожно двинулся, вытащил член. С киски её до стояка потянулась липкая, длинная ниточка из женских соков и редких красных вкраплений. Блин, наверное, надо обмыться и позвать кого-то ещё… Я поднялся с кровати в поисках одежды. Обычно мне оставляли хотя бы наши простыни, а сейчас что-то невидать. Да где же эти простыни, может где плед…

Взгляд мой упал на открытый вход, двухлунье. Два огромных силуэта — красная Агохлу и белый Онохо, — луны повисли в позиции, когда мужчина, то есть Оноха, на коленях жарит опустившую на подушку голову Агохлу. Да, блять, в этом положении лун действительно чувствовалось нечто эротичное, будоражащее кровь. Так, кто там у нас в очереди на соитие? Мне одной мало!

За плечо меня хватает сильная, выпустившая когти лапа. Затем вновь рывок, сильный, развернувший меня в воздухе на триста шестьдесят, после чего я падаю в мягкие, заранее готовые подхватить меня руки Мир-ри.

— Я поняла, как нужно двигаться. Дайте мне ещё шанс, великий…

Хе, меня назвали великим… ебакой что ли? Ну, даже не знаю, хотелось бы ещё кого-то, а в прочем:

— Он твой, но в этот раз начни с языка и рта, а то опять не продержишься и до половины. — Сунув кошечке в рот большой палец, прихватываю за подбородок, челюсть, а после склоняю её голову к члену.

— С радостью и благодарностью, мой господин. — Облизав сначала палец, губами Мир-ри охватывает член, ротиком опускается до самых бубенцов.

Да-а-а, уже и господин… теперь я точно понял, как дальше стоит вести дела!

Глава 14

Охотничьи угодья Гончих. Побережье медвежьи зубы.

Вторая группа выживших.

На побережье, пакуя сумки, копошились двое женщин и один мужчина. Единственные выжившие из носовой части самолёта, спасённые лишь благодаря чуду и самоотверженности помощника капитана, ценой жизни вытащившего их с смертельного рифа.

Это был ад на земле, и лишь господней милостью они уцелели. Светлана, молодая девушка, что ещё месяц назад работала в протестантской церкви, вспоминала о случившемся каждый час за молитвой. Каждый раз перед сном и после сна, каждый раз до и после еды она молилась за души погибших, и боги, девы-покровительницы, слуги божьи отвечали ей. Даруя прощение и укрепление тела, а с ним и некие, неизвестные «уровни».

— Девочки, милые, прошу, давайте останемся на берегу, — делая свой голос специально тоньше, говорит толстый мужик ростом под метр девяносто. — Вдруг нас заметят с самолётика, вдруг нас уже ищут спасатели…

— Заткнись, Джордж, — недовольная, озлобленная на весь свет, выдавила из себя Наташа. — Почему из всех мужиков нам достался именно ты, заднеприводный кусок дерьма! — Захлопнув крышку чемодана, выкрикнула с ненавистью она. Тот мужик в белой рубашке, пилот, он пожертвовал собой ради них, и ради чего, чтобы они сдохли с голоду⁈ — Я должна была жрать лангустов, всякую охренеть какую дорогую жрачку, но вместо этого… — Сил злиться, кричать не осталось. Упав на колени, Наташа заплакала. Она обычная проститутка, урвавшая свой золотой билет в виде заграничного ёбыря, что тысячами зеленых в неделю, дорогими подарками заваливал её сидя за бугром. Она видела своё будущее в золоте. С мужем-миллионером и пиздатым, накаченным любовником-садовником, а не на берегу необитаемого острова, с здоровым и немощным педиком,