Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

слово «трезвый» дед произнес как сенсацию века. — А сегодня утром за ним приехал брат на своих «Жигулях». Они вместе какие-то документы собрали и куда-то поехали.

— Куда, не сказали?

— Не сказали, да и я не стал спрашивать.

Ну, будем надеяться, что поехали в пароходство устраивать Вадима. Дай-то Бог!

Я взяла керамический заварник, из носика которого свисало полусферой ситечко, налила в кружку заварки, добавила туда кипятку. Немного постояла, вдыхая аромат. Потом налила борща в тарелку. Из окна кухни, если взглянуть направо, виднелось море и железнодорожные столбы. Благодать!

Однако, мне рассиживаться некогда. Надо форсировать наболевший вопрос с ордером.

Поэтому я наскоро вымыла посуду, приняла душ и пошла в свою комнату собираться.

В зале сидела в кресле Ритка с какой-то книжкой в руках. Рядом, на журнальном столике, лежала желтоватая небольшая бумага, сложенная вдвое. «Ведомость», — разглядела я надпись крупными буквами. Ой, надо хотя бы бегло ознакомиться. И я развернула бумагу.

Записи были сделаны образцово-показательным учительским почерком, и почему-то чернилами. Неужели в 1982 году кто-то еще писал чернилами? Я пробежала глазами по оценкам. «Четверки» и «пятерки», «пятерок» больше.

— Молодец, Рита, хорошо учишься, — ласково сказала я.

Девчонка на секунду оторвалась от книги, взглянула на меня, и вновь углубилась в чтение.

Через час я уже стояла у нужного мне кабинета в райисполкоме. В сумочке лежало письмо с приглашением забрать ордер и паспорт. Вопреки ожиданиям, очереди не было. Ну, если не считать одного старичка, который вошел в кабинет передо мной с воплем о справедливости: «Это что же получается?»

Когда старичок вышел, в кабинет вошла я.

За столом слева сидела дородная ухоженная дама лет сорока пяти, в синем пиджаке, синей юбке и белой блузке с жабо. Если бы не застывшая на лице суровая маска, даму можно было бы даже назвать красивой.

Был еще стол справа, там сидела молоденькая девушка с самым что ни на есть скромным видом. Я, конечно, рванула к молоденькой — работая всю жизнь со студентами, я знала, что они, еще не успевшие огрести пинков от жизни, обычно добрее и отзывчивее к людям.

— Сюда идите, — процедила сквозь зубы дама в синем костюме.

Я растерянно обернулась:

— А разве только к вам можно?

— Сюда идите, — чуть громче повторила дама, хищно протягивая руку к моему письму, — давайте письмо.

— А зачем вам письмо? — я поспешно спрятала конверт в сумку. — Мне только проконсультироваться.

— У нас здесь не консультация, — отрезала тетка, — вы по какому вопросу?

— Мужу необходимо получить ордер на квартиру, — я осторожно присела возле ее стола, — хотела узнать, какие документы нужны?

— Фамилия мужа, — она открыла какой-то журнал.

— Новосельцев Вадим Игоревич, был прописан на Русской, 27-в.

— Да, этот дом расселяется, — подтвердила тетка, — ваш паспорт могу увидеть?

Я протянула ей паспорт.

Да, не внушала мне доверия эта женщина. В ушах сверкают бриллианты, на каждом пальце — по массивному кольцу с красными и розовыми камнями. Откуда такие деньги у простой служащей? Небось, за взятки квартиры распределяет. Видела я один такой старый советский фильм. Кажется, он так и назывался — «Взятка», где ветерану полагалась квартира от государства, а дали ее только за деньги.

— Так, — протянула тетка, изучив мой паспорт, — вы прописаны на Енисейской, два!

— Верно.

— А до этого были прописаны на Русской, 27-в.

— Тоже верно.

— Почему вы выписались с Русской и прописались на Енисейской? Вы в курсе, что супруги должны быть прописаны по одному адресу? Вы где с супругом проживаете?

Тут я всерьез испугалась. Если тетка прознает, что Вадим живет на Енисейской, она, чего доброго, откажет в ордере. Скажет, мол, он же не живет на Русской, значит, и расселение ему не требуется.

— Ну, я живу на Енисейской с отцом и дочерью. А муж — по месту прописки, на Русской.

— Отдельно живете? — уточнила тетка. — Вы что же, разводитесь?

Я тяжело вздохнула и растерянно оглянулась на молодую девушку. Та поспешно отвернулась, давая понять, что в битве с суровой теткой она мне не помощник.

Я продолжала молчать, и тетка в синем костюме нахмурилась.

— Так, а что за квартира на Енисейской, два? Сколько там метров?

— Я точно не знаю насчет метров…

— Ну, комнат там сколько?

— Четыре… но они маленькие, очень маленькие, — спохватилась я, — и кухня маленькая. Скорее всего, там совсем немного метров.

— Что вы мне голову морочите? — тетка тряхнула головой, и бриллианты в ушах засверкали пуще прежнего. — Если там четыре комнаты, то места более, чем достаточно. Стандартная четырехкомнатная — шестьдесят метров. А на человека полагается двенадцать метров. Простая арифметика. Прописывайте туда мужа. Вас будет четверо человек проживать. И все будет соответствовать нормам.

У меня от возмущения чуть глаза на лоб не полезли.

— Позвольте, но у него есть квартира на Русской, правильно? Сейчас дом расселяется. Значит, ему полагается квартира в новом доме!

Тетка устало вздохнула и посмотрела на меня, как на первоклашку — глупую, не понимающую простейших вещей.

— Да, я тупая! — признала я, смотря ей прямо в глаза. — Я не понимаю ваших законов и положений. Вы все это знаете, вы здесь работаете, вам это все понятно. Так объясните, пожалуйста, мне, тупой, почему человек должен прописываться на Енисейской, если у него есть своя жилплощадь?

Я, конечно, понимала, что в СССР не было частной собственности. И назвать квартиру «своей» можно было с большой натяжкой. Квартира могла быть условно «твоей», если ты там прописан.

— Смотрите, если ваш муж с вами разводится, то ему дадут в новом доме однокомнатную квартиру, — решила снизойти до объяснений чиновница. — Так? Так. Если он с вами не разводится, тогда вы с дочкой должны быть прописаны с ним. И тогда на троих вам дадут двухкомнатную. А ваш отец останется один в четырехкомнатной. Но одного старика никто в четырехкомнатной не оставит, ведь норма на человека — двенадцать квадратов. Тогда вы с семьей переезжаете в новую двухкомнатную квартиру, а вашему отцу подселяют других людей.

— Но там же смешная четырехкомнатная, — попробовала я возразить. Я чувствовала, что на лбу появилась испарина от переживаний. — Одна комната отдельная и три смежные!

— Ну и замечательно, — кровожадно улыбнулась тетка, — ваш