Читать книгу - "Последний император. Книга 3 - Максим Черный"

но мысли императора были далеко, за тысячи километров отсюда, в тех краях, где пока ещё не было ни железных дорог, ни заводов, ни электрического света. Он думал о будущем.

Ему часто случалось так сидеть по вечерам, когда дневная суета отступала и можно было наконец остаться наедине с собой. В такие минуты он не был ни императором, ни реформатором, ни грозой министров, он был просто человеком, который взял на себя ношу, непосильную для обычных плеч. И эта ноша давила всё сильнее с каждым годом, потому что цена ошибки росла вместе с размахом дел.

Сегодня он размышлял о том, что сделано, и о том, что ещё предстоит. Три года правления позади. За это время удалось заложить основы: заводы, верфи, железные дороги, академии, тайные школы. Но всё это лишь первые кирпичи в здании, которое ещё предстоит возвести. Настоящий рывок это тот, который сделает Россию первой промышленной державой мира, ещё впереди. И если он хочет, чтобы через десять лет империя производила половину мировой промышленной продукции, обогнав Соединённые Штаты и все европейские державы вместе взятые, то уже сейчас нужно составить план: ясный, безжалостный к слабостям и не допускающий полумер.

Он вспомнил, как в прошлой жизни, в Новосибирске, составлял стратегии для предприятий. Тогда всё было проще: завод, рынок, конкуренты. Теперь перед ним лежала целая страна: огромная, разноликая, неповоротливая, но полная скрытых сил. И эту страну нужно было превратить в индустриального гиганта. Не за двадцать лет, а за десять.

Кирилл поднялся, подошёл к столу и зажёг лампу. Достал чистый лист бумаги, отточил карандаш и начал писать. Он не любил диктовать такие вещи, мысль лучше ложится на бумагу, когда её выводишь собственной рукой, прямо как писать книгу.

Первым пунктом он поставил электричество. Без дешёвой энергии не будет ни стали, ни станков, ни алюминия. Нужно ускорить строительство тепловых электростанций на местных углях в Донбассе, на Урале, в Кузнецке, в Канско-Ачинском бассейне. Каждая новая станция должна давать не только ток для машин, но и пар для отопления цехов и жилья. К 1903 году каждый крупный промышленный узел должен иметь свою станцию, а к 1905-му уже все губернские города.

Второй пункт это сталь. Он записал: «Выплавка стали должна вырасти в пять раз за десять лет». Для этого нужны новые комбинаты полного цикла, мартеновские печи, электрические печи, государственные стандарты на металл. И, работа уже началась. Ранее, 20 февраля, он собрал промышленников, и они договорились о частно-государственных партнёрствах. Значит, здесь можно поставить галочку.

Кирилл так и сделал: вывел напротив пункта «Металлургия» маленькую галочку и приписал сбоку: «Работа началась. Шухов отвечает за стройку, Витте за финансы».

Он продолжил. Третий пункт это станки. Без них не будет ни одной отрасли. Нужно довести выпуск до тысяч станков в год, построить новые центры в Харькове и Нижнем Новгороде. Четвёртый это моторы. Московский завод должен заработать, а через пять лет Россия не должна закупать ни одного двигателя за границей. Пятый это алюминий и новые материалы. Начать разведку бокситов, а как только появится дешёвая электроэнергия, то строить алюминиевый завод. Шестой это транспорт. Завершить Транссиб к 1903 году, проложить вторую колею, модернизировать порты.

Кирилл отложил карандаш и задумался. Всё это было огромно, но выполнимо, если не распыляться. Он снова взял карандаш и дописал ещё несколько пунктов: рабочие руки и инженеры, финансы без зависимости, внешние рынки (Китай, Корея, Персия), наука и изобретения, оборонный заказ как двигатель, социальная опора. Против каждого пункта он поставил сроки и ответственных.

Получился документ, который он мысленно назвал «Секретный меморандум императора». В нём не было ни одного лишнего слова, только цифры, сроки и имена. И всё же Кирилл понимал: даже самый точный план останется бумагой, если за ним не будет стоять воля. Его воля. Поэтому он дописал в конце: «Главный принцип: строить так, будто война начнётся завтра, но жить так, будто впереди сто лет мира».

Он перечитал написанное, аккуратно сложил лист и убрал его в сейф, где уже лежали другие документы. За окном по-прежнему падал снег. Город спал, не подозревая, что этой ночью в кабинете на набережной Фонтанки был начертан план, который через десять лет изменит карту мира.

Кирилл вернулся к камину, подбросил полено и долго смотрел в огонь. Ему вдруг стало спокойно. Он знал, что этот план, это не мечта, а рабочий инструмент. И что завтра он начнёт его выполнять. С металла, который уже получил галочку, и с электричества, которое должно прийти в Красноярск. А дальше, шаг за шагом, месяц за месяцем, год за годом. Пока Россия не займёт то место, ради которого он, Кирилл Воронов, не жалел ни сил, ни жизни.

Глава 21

Канун весны

Первого марта 1898 года Петербург встретил императора сырым, промозглым утром. Снег, ещё недавно лежавший на улицах плотным покровом, почернел и осел, превратившись в вязкую кашу, в которой вязли колёса экипажей и ноги пешеходов. С крыш капало, над Невой висел туман, и в воздухе пахло отсыревшим камнем, конским навозом и той особенной, едва уловимой свежестью, какая бывает только в начале марта, когда зима уже отступает, но весна ещё не решается вступить в свои права. Город казался тихим и немного растерянным, словно пробуждающийся после долгого сна человек, не сразу понимающий, где он и что его ждёт впереди.

В Аничковом дворце, в кабинете императора, было тепло и сухо. В камине гудел огонь, на столе лежали карты, схемы и папки с донесениями, а воздух был пропитан запахом напряженных мыслей. Сегодня предстояло заседание Совета безопасности, и хотя с момента его создания прошло чуть больше двух месяцев, значение этих собраний уже трудно было переоценить. На них решались вопросы, от которых зависела судьба империи, и каждое слово здесь весило больше, чем иные тома министерских отчётов.

Первым, как всегда, прибыл великий князь Владимир Александрович. Он вошёл стремительно, скинул шинель на руки лакею и, коротко поклонившись, занял своё место за длинным столом. Лицо его посуровевшее за годы руководства тайными школами, выражало спокойную готовность. Следом пришёл адмирал Макаров, как всегда невысокий, коренастый, с седеющей бородой и цепкими, всё подмечающими глазами. Он принёс с собой папку с последними сводками по флоту и верфям. Военный министр Ванновский, тяжело ступая и опираясь на трость, занял место у камина, вытянув больные ноги. Последним, как и в прошлый раз, появился барон Карл Маннергейм, только накануне вернувшийся из очередной