Читать книгу - "Пустой - Александр Васильевич Кормильцев"

— А чего тут шутить, всерьёз конечно.

— Так ведь дядька Прохор того… — ответить он не успел, вместо ответной реплики просто махнул рукой, в смысле, тут и говорить не о чем. Да и не до разговоров было, мы добежали до невзрачного приземистого строения, перекрывавшего стену по всей ее ширине. Прямо посередине была дверь, потянув за которую, провожатый вызвал неприятный звук несмазанных петель. Шагнул в темноту открывшегося проема, пропал на какое-то время, обозначивая свое присутствие скрипом и стуком передвигаемых предметов. Затем в темноте засиял неяркий огонёк и в прямоугольнике входа показалась фигура, озаренная светом язычка пламени, трещавшего на конце тонкой деревяшки.

— Пойдем уж, торопица надобно! Да и лучина суховата, скоро горит.

Я шагнул вслед за огоньком, стараясь ступать осторожно, опасаясь споткнуться, света от лучины и впрямь было немного. Фонарик бы, да где его взять?! Наверное, где-то там, откуда я пришел. Там, где не нужно готовится к сражению с ужасными тварями, вооружаясь лишь старинными образцами холодного оружия. Там, где остались мои родные и друзья, которых я совсем не помню. Там, где будет возможность узнать, кто я есть на самом деле.

Мы прошли по узкому коридору. Из мебели здесь была лишь лавка у стены, да небольшой столик в углу у входа. Пахло сыростью и мышами.

— Это у вас тут пост для охраны? — То, что я поначалу принял за коридор, оказалось вытянутым помещением, полтора-два метра в ширину и пять в длину. Так что далеко идти не пришлось. Уткнулись в дальнюю стену, где оказалась еще одна дверь, оказывается, помещение было сквозным. Она тут же была распахнута настежь, чтобы добавить света в темное помещение. Лучину провожатый затушил, а остаток деревяшки бережливо спрятал за пазуху.

— Да, дозорная у нас туточки. В непогоду здеся укрывамся от ненастия, обогревамся, трапезничам дажи, тут и очаг приспособлен. Даж бойницы имеюца, токмо они счас ставнями закрыты. — Тимофей рассказывал, а сам перебирал тройку копий, стоявших в специально приспособленных гнездах, расположенных на левой стене. Он разглядывал и ощупывал древки, пробовал на остроту наконечники. В итоге одно из них вручил мне, а сам открыл притулившийся рядом сундук и начал в нем азартно шариться.

— Понятно… Так что там с крестным, почему ты настолько в нем уверен?

— Ты и впрямь не знашь? — он даже от сундука оторвался, выпрямившись во весь рост.

— Да нет же, откуда мне знать про него все подробности!?! Ну видел, как здорово он из лука стреляет, да и вообще вроде мужик серьёзный. Еще он про свой дар говорил, что он у него какой-то специально под ближний бой приспособлен. Или ты хочешь сказать, что он и с мечом также мастерски, как с луком управляется?

— Ха! Так не токмо с мечом, он у нас на все руки мастер! С луком, конешно, он вопще лутшее всех, но и с прочими оружьями очень даже могет. В ближнем бою, без даров, с ним, пожалуй, токмо старейшина нашенский сладить смогет, а мож и не смогет… — размышления по поводу возможных вариантов исхода поединка двух местных гранд-мастеров так увлекли юного лучника, что он застыл изваянием, закатив глаза к потолку. Пришлось окриком вернуть его к реальности, напомнив, что бородокосый наказывал торопиться.

— Ну да, мож и впрямь смогёт…

— А Фёдор что? Про него ведь дядь Прохор сказал, что тот мастер длинного меча или пошутил?

— Не, не шутковал, эт и взаправду так, но токмо он мастером был до улья, а туточки по иньшему все. В дружине у князя одного служил, в той дружине первым среди мечников был, если не брешет, конешно. С него станется, тот ещё брехун! И хвастун! А в улей попал недавно, всегой то на месяц ранее меня. Но нос задират до самых облаков. Завсегда сам себе на уме, никто ему не указ. Новому ничему поучаца не хотит, ни с самострелом, ни даж с сулицей обнаковенной не желат дружить. Токмо с двурушником своим завсегда ходит, важный да надутый, аки индюк. А ведь энто дурь, штобы в улье, да супротив одержимых, токмо с ближним оружьем водица. Дядька Прохор всех новичков поучает к дальнему оружью приучаца, говорит, мол, за меч и топор токмо тогда браца, коли уж иньших варьянтов нету. А энтому хоть бы хны, собрал вкруг себя есче тройку шалопаев, те на него смотрют, аки на боженьку, того и гляди на колени падать пред ним зачнут. Оне счас на промысел учесали вместе с прочими, а такото счас бы хвостами за ним таскалися. В опчем, у нас никто энтого хлыща не любит, всем поперёк глотки он. А дядьке Прохору особливо, потому как он простоту в людях ценит. К тому ж у него из потайного дар какой-то, наподобье знахарского, токмо иньший, не знаю, кака там разница, просто он так толковал. В опчем он тож на просвет видит кой чего и про Фёдора говаривал, что гнилой он. Как яблочко на ветке висит, с виду спелое да наливное, а внутри червоточинка.

— Так если этот ваш Фёдор такой весь плохой и гнилой, почему вы его не пошлете из поселка куда подальше?!

— Ну, так то он не совсем плохой, есть и польза от него. Силы у него хватат, да и воин он не из последних. А у нас не так чтобы много народу в посёлке, кажный вояка на счету. Приходица мирица с его поведеньем, таки вот дела… — с этими словами он сунул мне в руки невзрачный нож в грубо скроенных тканевых ножнах. — Вот есчё возьми, ножик старенький, но крепенький, одержимых потрошить пойдёт. Есть топорик, но совсем никакущий, к кузнецу его надобно снесть.

— Да ладно, у меня для такого дела меч есть.

— Меч, оно хорошо конешно, тем более, такой добрый. Энто тебе дядька Прохор одолжил? — юный лучник кивнул на притороченные к поясу ножны с мечом, мне показалось, даже с некоторой завистью.

— Нет, подарок на крестины, вроде, так он говорил. — я лишь пожал плечами, не понимая, что в этом мече может быть такого особенного. Бородокосый, насколько я помню, тоже не выражал особой радости, когда отдавал презент новоиспеченному крестнику. Теперь еще и мой провожатый смотрит на меч, словно кот на миску со сметаной.

— Ха! Ничегой себе делишки туточки творяца! — теперь Тимофей глядел на меня с выражением удивленного восхищения — А чегой он тебе сказал, когда меч в дар подносил?

— Ничего не сказал особенного, я, поначалу, брать не хотел, так