Читать книгу - "Три дня счастья - Татьяна Лаас"

с объятьями. Её лицо скривилось, между бровей залегла морщинка, а глаза полыхнули то ли гневом, то ли обидой. Точь-в-точь матушка-императрица перед тем, как закатить скандал.

Наташа поджала губу, а потом опустила голову и остановилась. Алексей не понимал, что происходит? Что терзает её душу? Она боится, что он её выдаст? Так нет же — отчаянные времена требуют отчаянных мер. Так Соколов всегда говорит, только почему-то при этом всегда уши Алексея виноваты выходят.

Он стащил с себя теплый кафтан, накинул его без спроса на плечи Наташи — её откровенно трясло от холода. Она подняла на него глаза, но удержалась от «Калины!». То, что она делала на мысу, корежило её, и Алексей, к сожалению, ничем не мог ей помочь — только быть рядом и поддерживать её. До чего это все достало его!

Он заметил высохшую кровь на её руках, не удержался и поймал её ладонь. Тьма в этот раз была покладиста — легко намоталась на Наташино запястье, закрывая раны. Алексей вновь заглянул в Наташины глаза и сдался. Наплевав на все, просто прижал её к себе.

— Всё наладится, — зашептал он, пытаясь её утешить. — Не бойся меня — я тебя никому не выдам. Наташа, пожалуйста, поговори со мной… И прости, что я нарушил слово и пошел за тобой — я отчаянный трус. Я не хочу тебя терять.

Она внезапно повинилась, хоть он не понимал, в чем:

— Я такая неумеха. Я такая слабая. Алё… — Она замолчала, глотая слова, но Алексею этого было достаточно.

— Это сейчас кажется, что мир рушится… Что ты не справилась, но это…

Она глухо сказала ему в грудь:

— Он рушится из-за меня. Из-за того, что я слабосилок, что я ничего не могу, что моя сила — это одна сплошная ложь! Вся история моей семьи — ложь, Алёшенька… Я абсолютно бесполезна…

Рубашка на груди стала намокать. Алексей обнял ладонями лицо Наташи и наклонился, заглядывая в глаза, сейчас полные слез. Он мог продолжить утешать, быть может, он даже нашел бы нужные слова, но вместо этого он сделал то, что давно хотел. Он стал губами собирать её слезы. Он… Да хватит лгать! Он упоенно принялся её целовать. Мокрые соленые глаза. Кончик носа. Скулы. Губы. Мягкие, податливые, неуверенные, отзывчивые. Он боялся за нее. Он рвался к ней. Он пытался пробиться через дурацкую защиту. Он заслужил кусочек тепла, как и она.

Особой боли не было, скорее как всегда — только обжигало горло при каждом вдохе. Было горько. Горько от того, что этот поцелуй не повторится, что между ними невозможно самое главное — прожить жизнь вместе. Её руки вцепились в его рубашку, словно он мог не удержать Наташу в своих объятьях. Она вздрагивала.

Алексей еле заставил себя остановиться.

— Наташа, ты не права… — Голос его хрипел и срывался. Дыхания не хватало. — Ты не слабая, просто надо взять и пересмотреть, что не так, что можно изменить, какие параметры можно изменить. Что можно усилить и как.

Она прошептала:

— Спасибо…

И отстранилась, беря чувства под контроль. Алексей прикусил губу, чтобы не кинуться с поцелуями снова. Сейчас они были нежелательны.

Наташа вздохнула и словно на что-то решилась, сухо говоря:

— Я верю тебе, Алёша. Прости, я не права была, когда запретила тебе уходить. Возвращайся обратно в Опричнину. Только про меня забудь, хорошо? Ты можешь пользоваться кромежем, но только чтобы спасти себя. Меня не смей утаскивать в кромеж даже ради моего же блага. Я должна остаться тут.

Опаньки, как же все не вовремя! Еще пару часов назад он отдал бы за возможность возвращения все, даже свою душу, а теперь он не мог бросить Наташу одну. Серебряная соколица, что бы ни делала этой ночью, даже если и что-то запретное, но у нее вышло хотя бы ненадолго остановить происходящее сумасшествие. Он останется рядом с ней, чтобы защищать и помогать. Это его долг. Он будет спасать страну рядом с Наташей.

— Спасибо за выбор, но я не уйду. Я рядом. Я ничего никому не скажу. Я не выдам твою тайну. Если будешь готова поговорить — я здесь.

— Алеша…

— Ничего не говори. Ты устала. Я устал. Пойдем домой?

Она нашла в себе силы улыбнуться.

— Пойдем.

День был трудный, долгий, полный ненужных домыслов и обид. Но он был счастливый. Точно. Самое главное, что день впервые за два года был счастливый!

Глава девятая. Наташа решается

Глава девятая. Наташа решается

Наташа проснулась в одиночестве. Лавка, на которой спал Алёша, уже была пуста. Он даже свернул тюфяк и куда-то его убрал вместе с остальным постельным.

На миг стало страшно, как никогда в жизни — в доме царила потерянная тишина. Наташа ночью разрешила Алексею вернуться в Опричнину, и он… ушел. Бросил её, хотя обещал иное. Он может её выдать, и тогда… Тогда она не знала, что будет. А потом вспомнился его поцелуй. Дикий, страстный, обжигающий. Наташа никогда не думала, что простые прикосновения мужских губ могут породить невероятную бурю в сердце, когда хочется не отпускать, когда хочется дышать вместе с ним, когда хочется душой прикипеть к его душе… Быть только с ним. Когда так целуют — не бросают. Он просто ушел по делам. Щеки отчаянно покраснели. Ночью поцелуй показался лишним — она же дала Алексею свободу. Теперь она дико жалела, что отстранилась. Она не узнала, есть ли что-то дальше поцелуев. Это теперь жгло болью — не Алексей струсил, а она.

Лился в окно уже надоевший оранжевый свет, сейчас чуть ярче, чем ночью. Он был напоминанием, что Наташа слабосилок, что её жизнь всего лишь ложь. Хотя Алексей уверял, что это не так, что все еще можно исправить. Ей отчаянно хотелось в это верить. Тьма на её запястье скрывала раны, и думать, сколько их еще будет, не хотелось. Страшно! Страшно представить, что ей опять пускать кровь. Только этого не избежать, если она