Читать книгу - "Три дня счастья - Татьяна Лаас"

Наташа огляделась — она была как на ладони, видимая и с берега, и с воды. Поделать с этим она ничего не могла, так что достала из кармана мел и первым делом провела защитный круг. Нежить не дремлет — пущенная кровь её сюда притянет даже издалека. Во время ритуала Наташе будет не до того, чтобы отбиваться от тварей. Она достала нож и проткнула кончик пальца — испорченные символы нужно восстановить, чтобы не было осечки с ритуалом. Пальцы болели, когда она выдавливала алые капли, вновь используя их вместо чернил. Нужно просто немного потерпеть. Митеньке и Вете в Петербурге в разы сейчас страшнее и больнее. Жаль, что она не может вернуться за ними — сейчас важно усыпить демонов.

Кровь быстро высохла на ветру, рудые символы стали заметнее на сером граните. Наташа достала из кармана украденные из Алешиного дома свечи и расставила их по местам. Компаса для ориентирования по сторонам горизонта не было, звезды скрыл яркий свет небес — оставалось надеяться, что изначальные символы были нанесены правильно.

Спиной к воде, лицом к лесу Наташа выпрямилась и застыла, прислушиваясь к миру. Заухала в небесах сова. Хлопая крыльями, она тяжело приземлилась на ближайшую сосенку, которую тут же пригнуло к земле. Золотые круглые глаза недовольно смотрели на Наташу. Это. Просто. Сова. Это не леший. Наташа уговаривала себя не отвлекаться на птицу — та не сможет причинить ей зла. Сова, периодически ухая, наклонила голову на бок, словно чего-то ждала.

Наташа щелчком пальцев зажгла свечи и принялась напевно произносить заученные навсегда слова.

Мир затих. Даже сова замолчала. Волны не бились о берег. Ветер замер. Земля толчком напомнила о себе и тут же успокоилась. Огонек на свечах чуть взвился вверх и мгновенно опал. Мир ждал. Наташа надеялась, что в этот раз все получится.

Она знала, что сейчас должна щедро напоить демонов, чтобы они утихомирились и затаились на десятилетие. Только останавливала боль — Наташа боялась её, как и заразы, от которой запросто можно умереть даже сейчас, в их просвещенное время.

Она занесла нож над ладонью, прямо над возвышением большого пальца, закрыла глаза, сжала челюсти и резко ударила кончиком. Не получилось. Нож опалил болью, соскальзывая и оставляя на коже неглубокую царапину.

Наташа выругалась в небеса:

— Опаньки!

Пришлось, уже широко открыв глаза и запрещая себе отворачиваться, бить заново. Боль как кипятком ошпарила руку. Железо вошло до кости и сорвалось с нее. Наташа не сдержала крик. Только ради страны. Только ради Митеньки и Веты. Только…

— … ради Алеши…

Ради Алексея. Она стала окроплять кровью символы, надеясь, что вода, огонь, земля и ветер угомонятся на десять лет, перестав терзать страну.

Наташа упала на колени — так было больно. Она закрыла глаза и только молилась, пусть это и кощунственно тут. Она молилась, чтобы все получилось.

— Уходите прочь, демоны… Уходите и не терзайте, вода, земля, огонь и воздух! Вам тут не место. Оставьте в покое мир и…

Она в последний момент вспомнила:

— … и кромешников.

Сова на сосне удивленно ухнула и полетела прочь, нелепо махая крыльями.

Мир безмолвствовал, зарождая в Наташиной душе надежду.

Не плескались, громко выскакивая на берег, волны.

Не шумел ветер, пытаясь в дуги согнуть деревья.

Земля молчала.

Воздух был чист и свеж — огонь затих.

Неожиданно, пугая, стало темнеть.

Небеса над Наташей, завороженно смотрящей в зенит, затухали и наливались иссиня-черным цветом. Робко загорались первые звезды. Оранжевый свет куда ни посмотри податливо отступал почти до самого окаёма. И Наташа не выдержала — сперва широко улыбнулась, а потом принялась радостно, с легкой примесью истерики смеяться. У неё получилось! Она смогла! Она все же Рюриковна, пусть и оступившаяся. Она Соколушка. И она соберётся с силами и разорвет этот позорный союз с демонами, чего бы ей это ни стоило.

Наташа гордо выпрямилась, осматриваясь и готовясь покинуть защитный круг — нежити плевать на её триумф. Ничего, с нежитью как-нибудь справятся — это не демоны.

Только потом произошло непонятное. С диким грохотом, отдающим вибрацией в позвоночнике, схлопнулось небо, как будто где-то близко ударила молния, да не одна. Лишь вспышки не было, как не было и аромата свежести, который несет гроза. Наташу воздушной волной швырнуло обратно на камни, насмешливо ставя на колени. Она прошипела себе под нос, пытаясь встать:

— Вот не перед демонами так склоняться! Не дождетесь, не встану перед вами на колени!

С небес донеслось довольное совиное уханье.

У Наташи закружилась голова — это земля зашаталась, недовольная жертвой. Поднялся ветер, и вода принялась бросаться на берег, словно пыталась захватить княжну и утянуть с собой на дно. Горько запахло дымом.

Наташа осознала — она снова не справилась. Ей не хватило то ли сил, то ли уверенности. Или все дело в её трусости и страхе боли. Она заставила себя встать и вновь принялась кричать в злые оранжевые небеса ритуальные слова, перекрывая звуки бронтид*, похожих на заунывный колокольный звон.

Она ножом хватанула по запястью, снова обагряя жадные камни. Кровь черными потеками высыхала на них, впитываясь в гранит. Только даже этого было мало.

Она не справилась. Очередное колебание земли, слишком сильное и резкое, опять отправило её на землю, заставляя давиться криком злости — на саму себя, на слабость, на проклятое происхождение.

Как же все глупо и нелепо. Сможет ли она начать все сначала? Решится ли повторить бессмысленный ритуал? И когда придется остановиться и сдаться? Через три, пять, десять, сотню попыток? Или стоит уже сейчас понять, что мир не спасти.

Она же сделала все правильно. Правильное место. Правильные слова. Может, неправильная кровь? Или все же сыграло свою роль осквернение капища? Да о чем она думает! Какое осквернение, если само капище запретно… Эфир же тут чувствовался.

Где найти силы встать и вернуться к Алексею. Да и надо ли? Не стоит его и дальше втягивать в эту грязь.

Погасли последние звезды, и мир стал затихать — демоны ушли прочь