Читать книгу - "Пепел доверия 4 - Руслан Алексеевич Михайлов"

названиями. Потом он перемещался на соседнюю улицу, где его в оборот брал кто-то из МВД, дыша дорогим коньяком, угощая им же и поясняя, что предприниматели птицы вольные и слишком независимые, с людьми привыкли работать мягко, ведь на нынешних работяг чуть надави и они сбегают на другую работу, а сейчас во главе должны стоять те, кто привык управлять приказным порядком…

Вечерами Семеныч опустошал карманы, аккуратно складывал красные купюры в большую жестяную коробку из-под конфет и в один из редких вечером в своей бытовке, вдруг понял, что в коробке у него уже больше миллиона рублей, что на столе целая куча самых настоящих сигар, вдоль стены выстроился ряд бутылок с алкоголем о котором он прежде даже не слышал — абсенты там всякие и амаретто — а телефон мелко дрожит, уже вызванивая его на следующую срочную работу. И он поднимался с кровати, выпивал стопку обычной дешевой водки, ну иногда выпивал две, закусывал все куском черствого хлеба с белорусским салом, привезенным оказией дальним родичем с месяц назад, да шел трудиться, понимая, что сегодня опять не поспит. Отказывать, спорить и возмущаться Семеныч никогда не умел. Зато хорошо умел молчать, быстро работать и хорошо слушать…

Пусть богатые и деловые сами выясняют кто из них более весомый. А он… он как пушинка из подушки на ветру судьбы. Да… порой после второй стопки водки на пустой желудок у Семеныча просыпалась какая-то поэтичность… но эту поэтично давил и просто работал на износ. Ведь у него была мечта — заработать достаточно, отремонтировать отчий дом, купить Ниву, заняться огородом и садом, завести кроликов с курями и так вот дожить свой век потихоньку. А как хозяйство появится, так может, и бабенка какая заведется вдруг… У богатых свои мечты, конечно, а у него такие вот — небольшие, но сердцу дорогие.

Но не случилось. Ни у кого в этом элитном поселке.

Назревающий гнойник лопнул посреди ночи пять дней назад. Вечером, за несколько часов до этого, до дикой хрипоты орали насчет тракторов и горючки — кто будет распоряжаться этим ресурсом, на что используют топливо. Ни о чем не договорились. И ночью гнойник лопнул со вспышкой первого пожара. Пламя охватило красивейший дом одного из чиновника, жившего на улице Заповеданной. Полыхнуло сразу с двух углов. Не все прибежали на пожар, но люди все же схватились за шланги и ведра, Семеныч носился как сумасшедший, помогая выносить ветры и раз за разом ныряя в охваченный пожаром. Им почти удалось потушить, но услышали звон стекла с обратной стороны, опять полыхнул и когда оббежали постройку, то увидели, что вся задняя стена охвачена огнем. Начался ор… и тут там за рекой в другой половине долины загорелся еще один дом — и сразу заголосила владелица, побежавшая к своему дорогущему и какому-то игрушечному алому внедорожнику. Она звала на помощь, кто-то даже побежал и… совсем в другой стороне поселка началось сразу два пожара. И тут же сразу раздался сухой треск выстрелов, потом послышались дикие крики боли, взревевшие мужики рванули в ту сторону на квадроциклах и машинах. Не успели свернуть на первом повороте, а двоих на квадроцикле вдавили в дерево и задавили насмерть. Семеныч не сразу, но потом все же тихо сказал, что он видел это и ему показалось, что машина вильнула намеренно, водитель давил тех двоих осознанно…

В общем дальше уже можно и не рассказывать — потому что начался настоящий кошмар. Среди жителей «пробудилось» несколько тварей одновременно. Одна в машине, где убила вообще всех, а машина слетела с моста в реку. Еще двое гоняли детей и женщин, безжалостно убивая их, пока пьяный стрелок пытался по ним попасть, но вместо помощи только навредил, убив ребенка, тяжело ранив двух женщин, а потом ему самому свернула шею напрыгнувшая сзади его собственная огромная жирная дочь.

Пожары все новые и новые, крики, выстрелы, мечущиеся в темноте фигуры, едкий дым плывущий над самой землей… Семеныч метался среди всего этого, пытался помочь как мог… и в конце концов нашел закономерный финал песчинки попавшей меж стальных жерновов — поймал животом шальную пулю, скрючился, куда-то побежал и упал прямо в горящую лужу бензина, натекшую из разбитой горящей машины. Каким-то чудом он встал, добрел горящим до реки и упал в воду на искусственном пляже. Он уже не видел что там происходило, но слышал все несмолкающие выстрелы и крики еще долго, пока не провалился в забытье. Утром, когда он встал, чудом почему-то еще живой, встал на обожжённые ноги, побрел среди трупов, машин и пепелищ, живых в поселке уже не было. Кое-как он добрел до ближайшего дома, в беседке открыл холодильничек, открыл себе распухшими пальцами банку пива и уселся умирать, делая мелкие глотки. Там его и нашли те двое, что сейчас сидели в моей машине и рассказывали все это. А он, Семеныч, получив обезболивающее и много алкоголя, тихо умирая, шепотом рассказал где он спрятал набитую деньгами коробку из-под конфет, попросил забрать денжища себе, попросив от себя, от Семеныча, купить ребенку хорошую игрушку. Так он и умер. А они его похоронили. Его отдельно — простого деревенского мужичка, уснувшего навеки под самодельным крестом с надписью «Семеныч». Остальных, этих элитных граждан, не поделивших власть, они похоронили в общей безымянной могиле, вырытой небольшим экскаватором. Потом уже дожидались нас…

Такие вот были элитных кедровых лесов…

— Дела-а-а-а — протянул задумчиво Михаил.

— Дела — эхом отозвался Игнат.

А я молчал, едя по асфальтированной дороге, поглядывая на отброшенные за обочину тяжелой техникой брошенные машины и думая о том, что в нашем то особо не элитном поселке тоже медленно назревает точно такой же гнойник…

Глава 6

Глава шестая.

— Ну ни хрена себе!

Именно эти слова вырвались у меня, когда мы благополучно добрались до некогда обычного дорожного блокпоста рядом с капитальным зданием ДПС, быстро превращавшегося в военный городок. Во время моего последнего сюда совсем недавного визита, тут вовсю шла стройка, я помню немалое количество выстроившихся в ряд жилых бытовок, помню шеренгу туалетов, не забыл и стоянку машин, где ремонтировали моего охромевшего полноприводного буцефала. Я помню и то как вытягивали забор по периметру… и уже тогда я думал о том насколько серьезно у них тут все организовано и как быстро идут работы…

И вот я снова здесь…

— Охренеть…

И снова это произнес я.

— Ты же бывал здесь раньше