Читать книгу - "Пепел доверия 4 - Руслан Алексеевич Михайлов"

мужчина расслабился, бережно передал спящего у него на руках пацана подруге или жене, отсел чуть в сторону — я наблюдал в зеркало заднего вида — вытащил смятую пачку сигарет, закурил и кивнул:

— Спасибо что приехали. И спасибо что вы нормальные.

— Ну это еще не факт — хохотнул Игнат из своей клетки и потряс пальцами дребезжащую сетку — Видишь какие мы дикие…

— Смешно — пассажирка первый раз нарушила молчание и у нее оказался чуть хрипловатый приятный голос.

Этих первых минут хватило, чтобы их рассмотреть. Обоим около тридцати, может чуть меньше или больше. Одеты по-походному, причем одеты качественно и почти одинаково — зеленые футболки, штаны с множеством карманов, бейсболки, на рюкзаках висят оливкового цвета плотные куртки, на поясах у них кобуры с пистолетами, у мужчины ножны с большим ножом. Он небрит, но при этом щетине максимум несколько дней — я куда хуже оброс. У нее волосы убраны в хвост, никакого макияжа, нет серег в ушах, но даже так она выглядит вполне красивой.

Я миновал отброшенный прочь шлагбаум, снова выехал на солнечный свет и одновременно с этим Игнат спросил из своего железного кокона:

— Можно пару вопросов задать? Не личных. Я про тот поселок…

— Пожары? — парень сразу понял, о чем речь.

— Ага. В курсе вообще, что там произошло?

— Да в курсе… Семеныч нас неплохо просветил прежде, чем мы его закопали…

Машина вильнула. Вернув Форд к середине грунтовки, я бросил быстрый взгляд в зеркало и снова сосредоточился на дороге, поняв, что хоть и правильно все услышал, но вряд ли речь об убийстве этого самого Семеныча.

— А можно подробней? И здравствуйте, кстати — это дал о себе знать повернувшийся в кресле Михаил — Я Михаил.

— Да без проблем — произнес парень — Я Ник. Жену зовут Ариадна. Сына Николо.

— Николо?

— Ну да.

— В смысле — Николай?

— Нет. В смысле — Николо. Имя такое. Итальянское. Я — Николай. Сын — Николо.

— Ясно.

— Осуждаете?

— Ни в коем случае. Красивое имя. Так о поселке, сгоревшем…

— О да… поселок… там все просто и мерзко… началось несколько недель назад, а последней каплей стало то, что они не поделили чужие тракторы и запас горючки к ним. Тут и случилось то, что случилось… Говоря проще — властные люди не поделили власть…

Часто затягиваясь табачным дымом, докурив одну и сразу запалив следующую сигарету, Николай заговорил, глухим голосом перечисляя факты, называя редкие имена и даже приводя названия улиц, удивляющих своей звучностью — Шампанская, Заповеданная и вдруг почему-то Сибирская…

Все произошедшее Николай рассказывал со слов и от лица умершего Семеныча — что при жизни был совсем простым деревенским мужичком из почти вымершего села неподалеку. Рукастый, но без образования, он прибился к поселку еще во время строительства, как-то незаметно со всеми перезнакомился, попутно выучился всему необходимому для здешних садовых и ремонтных работ, ему выделили бытовку на тонущем в кедровнике хоздворе, и он окончательно прижился. Жил здесь круглый год, зимой топил дома, по звонку от собирающихся приехать на уикенд убирал снег, затапливал баньку, божественно готовил уху и щи в чугунке по еще прабабкиному рецепту.

После начала эпидемии в поселке очень быстро появились хозяева домов, причем приехали они сразу как-то кучно, «погоняя» перед собой несколько фур, забитых до отказа всем тем, что Семенычу потом пришлось разгружать вместе с водилами. Продукты, алкоголь, лекарства, одежда — чего там только не было и в самых невообразимых количествах. Только одну фуру опустошишь — подкатывает следующая и опять сначала. Платили по словам Семеныча деньги дичайшие — когда еще тебе орущий красномордый хозяин предложит за разгрузку пятьдесят тысяч рублей, причем стопку красных банкнот сразу впихивали в нагрудный карман старенькой рубашки. Несколько дней он только и делал что фуры разгружал, отдыхая урывками и прямо на ящиках. Потом чуток все затихло ненадолго, перестали приезжать грузовики, зато охрана утроилась в количестве, у каждого имелось оружие, оно же появилось и у здешней элиты. Даже у пары совсем пацанов Семеныч видел стволы вполне себе настоящие. То и дело слышалась стрельба — палили по бутылкам и банкам, всаживали пули в заборы, стреляли по любой мишени, что попадалась на глаза. В общем до беды с попаданием пули не туда было совсем недалеко, но беда пришла с другой стороны.

Власть.

Вот чего не поделили эти люди. За неделю они собрались на общее собрание раз пятнадцать. И с каждым разом такие собрания проходили все более шумно и со всем большим количеством оскорбление, угроз и бессмертных вопросов вроде "Ты кто вообще такой?«, 'Кем ты себя возомнил?», «Забыл своё место⁈».

Дело в том, что дачники были людьми очень непростыми. Половина трудилась на государственных высоких должностях, остальные были здешними не самыми маленькими предпринимателями. В нормальной жизни они очень неплохо уживались друг с другом, но когда стало ясно что ситуация в стране все хуже с каждым днем и пора брать ситуацию в свои руки… вот тут обстановка накалилась. Как-то вдруг выяснилось, что люди деловые не хотят прогибаться под чиновников, а те в свою очередь отказались подчиняться редким вкраплениям здешних военных и полицейских чинов. Пытались выбрать главных голосованием — не получилось ни разу ни у кого набрать большинства голосов, причем некоторые откровенно заявляли, что голосование неважно, они ни под кого ложиться не собираются.

Семеныч, тихий неприметный пятидесятилетний мужичок, оказался в эпицентре всех этих событий — ведь он продолжал хлопотать по чужим хозяйствам, его постоянно дергали то туда, то сюда, требовательным рыком звали через весь поселок и он старался везде успеть, а в это время ему в ушили лились и лились чужие слова о том, кто в поселке полное дерьмо, кто еще хуже, кого слушать нельзя и что вон в тех домах живут полные уроды, что нихрена не умеют и в мирное время пробились к власти через постель, знакомства и семейные связи, тянущиеся еще с советских времен. И что мол верить чинушам вообще нельзя — достаточно посмотреть, как нихрена не делается и как все стремительно рушится в жопу. Верить можно только людям деловым, кто построил свой бизнес с нуля сам. Семеныч мелко кивал, принимал все толстеющие пачки красной наличности, пихал их в карман и продолжал стучать молотком, заколачивая ставни, укрепляя внутренние двери, набивая металлическую сетку на огромные окна пристроек с замысловатыми нерусскими