Читать книгу - "Этот мир не выдержит меня. Том 6 - Максим Майнер"

меня нет. Если не сумеешь освободить площадь за час, будешь грузить телеги в гордом одиночестве, но зато под моим чутким присмотром. А вот если сумеешь…

Я взял многозначительную паузу.

— Что будет, если сумею? — из голоса Сабалея мгновенно исчезли плаксивые интонации.

— Если сумеешь, то я оставлю тебя в городе с очень приятным заданием.

— Добрый юноша, ты знаешь, я не позволил бы себе даже тени сомнений в твоих словах, но не мог бы ты рассказать, о каком именно приятном задании идёт речь? Поверь, я спрашиваю не из недоверия, а исключительно из-за грызущего нутро любопытства!

Я усмехнулся. В переводе со льстиво-прохиндейского наречия, которым Сабалей владел в совершенстве, это значило следующее: «Пока не скажешь, какая конкретно награда меня ждёт, я не пошевелю даже пальцем».

— Ты будешь следить за тем, — сказал я, — чтобы моя добрая подруга Жаннет добросовестно исполняла наши с ней договорённости.

Пусть моё сотрудничество с хозяйкой «Нежной Розы» носило обоюдовыгодный характер, но оставлять её без присмотра было слишком опрометчиво. И хитрый Сабалей, польза от которого на войне исчислялась бы исключительно отрицательными величинами, подходил на роль тайного аудитора лучше всего.

— Ты полностью удовлетворил моё любопытство, добрый юноша! — глаза бывшего актёра заблестели от радости. — Позволь откланяться!

Он учтиво кивнул, сделал знак Молчуну, чтобы тот не отставал, и с ходу бросился в самую гущу погрузки, подбадривая окружающих громогласными криками, витиеватыми ругательствами и крепкими тумаками. Вот что значит неожиданно проснувшаяся тяга к труду. Любо-дорого смотреть.

Впрочем, долго наслаждаться той бурной деятельностью, которую развил Сабалей, я не мог. Недовольство среди горожан нарастало с каждым мгновением — не хватало только искры, чтобы разгорелся пожар народного гнева. И значит, стоило разобраться с возможными «поджигателями».

Я запрыгнул на ближайшую телегу, осмотрел площадь и быстро нашёл тех, вокруг кого собирались люди. Пять человек. Разные на вид, но все как один властные, уверенные в себе мужики среднего возраста: кто-то с намечающейся залысиной, кто-то с отвисшим брюшком, а кто-то худой как жердь. Это была местная элита, пользующаяся авторитетом у населения и способная стать центром «кристаллизации» для самых раздражённых «бунтовщиков».

Уже через минуту зачинщики — скорее всего, невольные, но оттого не менее опасные — стояли рядком напротив меня. Их приволокли мои бойцы — без особых церемоний, но и без лишней «жести». Нужно было показать горожанам силу, напугав их, но при этом не озлобив.

Я молча смотрел на возмущённых мужиков. Они хмуро глядели в ответ.

Немая пауза затягивалась, однако я не испытывал никакой неловкости. В отличие от моих визави, не привыкших к таким играм.

— Ты зачем нас притащил? — не выдержал один из зачинщиков — самый возрастной и, судя по всему, самый уважаемый из всех собравшихся. — Телегами своими всё заставил, а теперь ещё твои олухи нам бока намяли…

Я демонстративно вытащил из кошелька графскую билью, выждал мгновение, а затем ответил с холодной, если не сказать ледяной, вежливостью:

— Я пригласил вас, чтобы попросить прощения. От своего имени, но, главное, от имени графа Вил Кьера…

Смысл сказанного совершенно не вязался с тем тоном, которым я говорил. Это смущало и пугало моих оппонентов.

— Да чего там, не нужно было… — начал бубнить невольный лидер протестующих. — Мы ж не против… Просто…

— Я ещё не закончил, — резко произнёс я. — Если среди вас есть те, кому недостаточно моих слов, я немедленно провожу их в замок, чтобы они могли потребовать от нашего славного сеньора личных извинений…

— Нет-нет! Куда ж нам…

Пятёрка местных авторитетов синхронно замотала головами. Идиотов, желающих лично предъявить какие-то претензии графу Вил Кьеру, среди них не было.

— Мы поняли друг друга? — строго спросил я через мгновение.

— Да как же не понять… — со вздохом ответил лидер пятёрки.

Остальные покорно кивнули. Мой несложный блеф удался на славу.

— Тогда не смею больше вас задерживать, — я сделал знак рукой, и окружавшие нас бойцы расступились в стороны.

Все пятеро моих оппонентов переглянулись между собой. В чьих-то глазах читалась неуверенность, в других — облегчение, в третьих — страх. Общей для всех была только злость. Бессильная и оттого тщательно скрываемая.

Необходимость «кошмарить» простых людей не доставляла мне ни капли удовольствия. Я никогда не был в числе тех, кто использует любую возможность, чтобы насладиться властью над другими. Однако дело есть дело, и его требовалось довести до конца.

— Да, кое-что ещё… — негромко сказал я.

Мои бойцы снова сомкнули строй. Невольные зачинщики происходящего, собравшиеся было уходить, не успели сделать даже шага.

— Вот, — я высыпал на ладонь несколько золотых кругляшей. — Вы и ваши друзья сможете выпить за здоровье нашего славного сеньора…

Деньги должны были подсластить горькую пилюлю унижения, которую пришлось проглотить стоявшим передо мной мужичкам.

Я взял небольшую паузу, а затем угрожающе добавил:

— И лучше сделать это прямо сейчас. Иначе нам придётся встретиться снова.

Страх, подкреплённый весьма приличной суммой, сработал как надо. От недавней строптивости не осталось даже следа.

Местные авторитеты снова переглянулись. На этот раз в их глазах уже не было злости, которая могла сыграть против меня, и мы расстались весьма довольные друг другом.

Спустя буквально несколько минут толпа, уже почти готовая если не к бунту, то открытому протесту, просто разошлась по окрестным улочкам. Ничего удивительного. Тот, кто способен сплотить людей вокруг себя, с не меньшим успехом может развалить любую «движуху»…

На этом, правда, трудности даже не думали заканчиваться — дальше события только набирали ход, и взамен одной решённой проблемы появлялось две новых. Задержки поставок со стороны цехов и гильдий, нарушения дисциплины среди солдат и банальное непонимание между теми, кто отдаёт приказы, и теми, кто их исполняет — всё это было лишь малой частью того, с чем нам с Марком пришлось столкнуться в следующие часы.

Мы сбивались с ног, решая одну задачу за другой. Драки, травмы, наглые попытки воровства… Дело, в котором задействованы сотни людей, никогда не идёт гладко.

Однако плохое, как и хорошее, имеет свойство заканчиваться. И наши мытарства не стали исключением. Приблизительно к девятнадцати часам последние бойцы бодро замаршировали в сторону выхода из города, а я взобрался на Усача, чтобы осмотреться.

Весь квартал, прилегавший к таверне, выглядел как после нашествия Мамая — вокруг виднелись только разруха, грязь и несчастные лица. Думаю, местные жители запомнят наш отъезд очень надолго…

— Свидимся, — коротко бросил Висельник.

Потрепав Клопа по макушке, он вернулся в таверну. Несмотря на немногословность и скупость жестов, было заметно, что предстоящая разлука с сыном тяготила бывшего раскаявшегося. Однако выставлять свои чувства напоказ он не собирался.

На этом скромная церемония прощания закончилась,