Читать книгу - "Москалёв. Новобранец космической пехоты - Игнат Коробань"

— Неизвестный солдат покинул предназначенное ему место и совершил ряд действий, которые идут вразрез с привитыми ему установками. В настоящее время все силы личного состава брошены на предотвращение подобных случаев и ликвидацию последствий уже случившегося. Неизвестный солдат будет установлен как полагается и понесёт всю тяжесть ответственности перед лицом граждан, которых мы надёжно защищаем под руководством…

Голос полковника пропал, а на фоне его шевелящихся губ закадровый голос ведущей закончил репортаж:

— Военная полиция уже разыскала угнанный флаер и вернула его владельцу. В ближайшее время виновный будет задержан и предстанет перед трибуналом. Мы будем держать вас в курсе событий.

Репортаж закончился и офицер отключил головизор. Я оглядел стоящих вокруг меня сослуживцев. Все без исключения улыбались во все тридцать два зуба, едва сдерживая смех. Им явно понравилось. Не знаю, на какую реакцию рассчитывал командир полка, но, на мой взгляд, новобранцы были в восторге от того, что «неизвестный солдат» поставил часть на уши.

— Равняйсь! Смирно! — полковник заканчивал воспитательную речь. — Приказываю всем командирам подразделений ещё раз довести до личного состава о неотвратимости последствий нарушения воинской дисциплины. Далее. В связи со случившимся, в ближайшее время для проверки состояния дел в полку к нам прибудет командующий военным округом. Чтобы не ударить в грязь лицом, приказываю усилить боевую подготовку. Всё. Командирам подразделений развести личный состав по местам занятий.

Усиливать боевую подготовку нас погнали прямиком на склад индивидуальной боевой техники. Под «индивидуальной боевой техникой» подразумевались бронескафандры, предназначенные для ведения боевых действий на планетах, непригодных для жизни. Кому может прийти в голову воевать на планете, непригодной для жизни, нам не объяснили.

Я стоял перед скафандром и разглядывал своё отражение в зеркальном забрале. Бронированный корпус, искусственная мускулатура, к правому бедру прикреплён ракетомёт с магазином на десять выстрелов, к левому — противовоздушная двустволка, заряженная парой самонаводящихся ракет. На поясе крепился комплект из нескольких гранат разной мощности. Штурмовая винтовка висела не то, чтобы за спиной, а скорее за правым боком на эластичном, но прочном ремне. Благодаря эластичному ремню, винтовка была плотно прижата к спине скафандра и не создавала неудобств во время движения.

Я нажал кнопку на левом боку и спинные створки разошлись в стороны. Я влез внутрь, просунул руки в перчатки и снова нажал на кнопку. Скафандр закрылся. Нажатия кнопки было достаточно, чтобы залезть внутрь, но с бойцом внутри скафандр открывался только голосовой командой. Это защищало бойца от случайной разгерметизации. Мне казалось странным, что такие сложные механизмы хранятся в обычном кирпичном сарае с железными воротами.

— Выходи строиться! — услышал я в динамиках голос Сидорова.

Мы кое-как поковыляли к выходу со склада.

Первое занятие в скафандрах заключалось в марше по полям. Естественно без боеприпасов. Мы учились передвигаться, пользоваться связью, держать строй, считывать информацию с внутреннего экрана. Это было единственное занятие, в ходе которого нам разрешалось разговаривать сколько душе угодно. Мы непрерывно вызывали друг друга на связь, переключаясь то на личный канал, то на общий и рассказывали друг другу анекдоты, истории из жизни или просто болтали о погоде.

Я почти забыл о навалившихся неприятностях. Всё снова было на своих местах. Сидоров и Копытовский учили нас воевать, я находился на своём месте в строю, рядом пыхтели в бронескафандрах мои товарищи. Мне хотелось думать, что все проблемы миновали.

Нас оставили без завтрака, зато научили пользоваться встроенным в скафандр аппаратом для инъекций и первое, что мы себе вкололи, была доза стимуляторов, заменяющая приём пищи. Так прошёл весь день. Всех, кого уводили на допрос, вернули в свои подразделения, только Худовского посадили на гауптвахту.

Я чувствовал, что нужно объясниться с моими друзьями, но возможности поговорить без свидетелей не было, поэтому пришлось отложить это дело до вечера. После ужина у нас была пара часов свободного времени, в течение которого можно было найти в казарме спокойный угол и пообщаться. Однако, не всё оказалось так просто.

Как только мы пришли из столовой и принялись кто умываться, кто читать письма из дома, кто играть в карты, ко мне подошёл парень из первого взвода. Звали его Сява Подцонов, у него были коротко стриженые волосы и непомерно пухлые губы при довольно крепком телосложении. До этого мы с ним почти не общались, но в этот раз он проявил ко мне необычайный интерес.

— Привет. Как дела? — спросил Сява, когда я доставал из своей тумбочки зубную щётку и пасту, намереваясь заняться вечерним туалетом.

— Всё по плану, — рассеянно ответил я, думая, что Сява просто шёл мимо и задал этот вопрос из вежливости.

— План, это хорошо, — задумчиво протянул Подцонов, семеня следом за мной в умывальную комнату. — С планом всегда легче.

— Угу, — буркнул я.

Я сказал так просто, чтобы он отвязался, но если ему хочется думать про какой-то план, то пускай.

— Я вот тоже стараюсь всё планировать, — продолжал Подцонов, стоя за моей спиной и наблюдая, как я выдавливаю на щётку пасту из тюбика. — Может, вместе спланируем?

— Чего? — не понял я.

— Меня тоже вызывали на допрос, — сказал он полушёпотом, слегка наклонившись ко мне. — Мы возле штаба стояли и ждали, когда копы закончат с тобой и Худовским.

Может, Подцонов и был среди тех двух сотен новобранцев, которых гоняли на допрос из-за дырявых носков. Я к ним особо не присматривался.

— Они меня не смогли расколоть, — заговорщически подмигнул он мне.

— Чего? — прошамкал я, орудуя во рту зубной щёткой.

— Ну, я им не сказал, что тоже иногда в посёлок хожу. Хоть они меня крутили и так и эдак. Даже посадить грозились. Да только я не робкого десятка. Послал их куда подальше. Доказательств у них всё равно нет. Никто ведь не видел, как я ночью сматываюсь.

Я поглядел на него внимательней. Выжидательный взгляд, едва заметная полуулыбка пухлых губ. Нет. Доверия он вовсе не внушал. Я выплюнул пасту и сказал:

— Поздравляю.

Он несколько секунд понаблюдал, как я полощу рот и сделал ещё одну попытку меня разговорить.

— Нам надо держаться вместе, — так же заговорщически сказал он.

— Мы все тут держимся вместе, — я решил прикинуться валенком, — мы же товарищи по оружию. Наш долг выполнять приказы верховного главнокомандующего Лао, защищать Землю и становиться героями.

Надцонов растерянно захлопал глазами. Он явно ожидал другой реакции.

Я закончил умываться и вышел из умывальной комнаты.

— Я думаю, нам надо вместе придумать, что говорить копам, — не отставал он. — Я могу прикрыть тебя, а ты прикроешь меня.