Читать книгу - "Оторва. Книга 14 - Ортензия"

Кроме минералки, хлеба и чайной колбасы, в нём практически ничего не было, но я и этому была рада.

Сразу оторвала краюху и поинтересовалась у продавщицы, как можно добраться до Одессы.

Она смерила меня смешливым взглядом и вместо ответа спросила:

— Ты откуда взялась такая? Или заблудилась?

— Заблудилась, — подтвердила я.

— Ну, автобус будет только утром, но если спешишь, то так, по дороге прямо и иди. Дойдёшь до Ивановки. Там ходит автобус до Парутино, а уже из Парутино доедешь до Николаева.

— А без Николаева никак? — спросила я, отгрызая кусок колбасы.

— Откуда ты такая голодная? — спросила она, глядя, как я уплетаю еду.

— Турист? — ответила я. — Геологоразведывательная экспедиция. Тут недалеко захоронения нашли двенадцатого века, вот я туда и ходила. Ночью дождь пошёл, а палатка промокла. А мне нужно срочно в Одессу доложить начальству. Кстати, аптека есть?

Продавщица округлила глаза, но ответила:

— Отсюда только через Николаев. Тут, кроме грунтовой дороги до Ивановки, ничего нет. Разве что участковый подвезёт. А аптеки у нас сроду не бывало.

Участковый мне точно был не нужен, поэтому я поблагодарила продавщицу за сведения и двинула в сторону Ивановки.

Я прошла километров пять, когда сзади затарахтел мотор. Учитывая, что кроме полей вокруг ничего не было, а добраться хотелось быстрее, я обернулась.

По грунтовке, елозя по колее, приближался ментовский УАЗик, вероятно, того самого участкового. В данный момент мне было всё равно, кто меня подвезёт, и я подняла руку.

Порадовало, что он был один. Опять старший лейтенант и опять вполне взрослый мужик, которому уже давно было пора в майорах ходить. Но это было не моё дело, и едва автомобиль остановился, я подошла ближе и спросила:

— До Ивановки не добросите? Если едете в том же направлении.

Старлей заглушил мотор и выбрался на дорогу, что сразу насторожило.

— Кто такая? — спросил он, внимательно рассматривая меня.

— Какая разница? — полюбопытствовала я, незаметно принимая стойку для молниеносного удара.

— Не какая разница, — сказал он, — а давай поехали в отдел и…

Договорить я ему не дала, сразу проведя удар двоечкой. Он точно не ожидал такого. Глаза участкового закатились, и он сполз по дверце автомобиля. Ну и ладно, очнётся через минут десять и будет думать, как сообщить о наглом нападении, а я к тому времени доберусь до Ивановки и свалю в Николаев.

Участковый оказался тяжёлым. Еле оттащила до обочины, благо земля была мокрой, и он по ней сдвинулся как на салазках, а я забралась на водительское сиденье и повернула ключ в замке зажигания.

Едва показалось вдали село, я свернула к лесополосе, оставила автомобиль под деревьями и лёгким бегом понеслась вперёд.

Вовремя успела. С небольшой автостанции, если эту будку можно было так назвать, как раз собирался отъехать автобус. Я запрыгнула на подножку и спросила:

— В сторону Николаева?

Водитель окинул меня взглядом и кивнул:

— До Парутино двадцать копеек.

Я порылась в кармане, выудила рубль и, получив сдачу, прошла в конец салона, начиная чувствовать себя в безопасности.

Устроившись на заднем сиденье, я достала карту и принялась разыскивать своё местоположение.

Крюк, как выяснилось, я дала не маленький, и даже рядом не могла сообразить, какой дорогой добралась ночью до Островка. Глянула, где находится конечная автобуса, и выдохнула. Он уходил точно на восток, и пока участковый сообщит о разбойном нападении на его персону, я уже могла оказаться в городе.

Учитывая, что старлей помчался следом за мной, нужно было полагать, что мои приметы уже раскидали по всем отделениям, поэтому нужно было срочно найти магазин одежды и переодеться во что-нибудь неприметное. Из Николаева дозвониться до Наташи и, пока она будет добираться, залечь на дно. А у меня было что ей предложить.

Село Парутино не то чтобы большое, но напротив автостанции, будки чуть больше, чем в Ивановке, находился дом быта. На первом этаже — одежда и обувь, а на втором — столовая. Автобус на Николаев уходил через час, поэтому я успела и переодеться, и поесть пельменей, хотя пельменями это блюдо назвать было сложно. Теста много, а вот мяса добавили на конце чайной ложки. Я проголодалась так, что даже это смолотила без остатка, подливая себе уксус. В аптеке приобрела бинт, стрептоцид в таблетках и перекись, а больше ничего подходящего не нашлось.

В автобусе, устроившись в одиночестве на заднем сиденье, сделала себе перевязку и после этого даже успела прикорнуть, пока он ехал. А вот когда остановился, моментально пришла в себя и, глянув в окно, вытянула шею.

Мы стояли около знакомого поста ДПС перед Николаевым, и количество ментов меня сразу напрягло. Насколько смогла сообразить спросонья, тормозили все автомобили в обоих направлениях, а то, что искали именно меня, сомнений не было. Прорываться через такую толпу не имело смысла, да и шансов не было никаких.

В автобус протиснулись сразу трое, и один из них, окинув взглядом салон, целенаправленно двинулся в мою сторону. Капитан. И форма ладно подогнана, а не как на участковых в деревне, и лицо серьёзное. Он вынул из внутреннего кармана фотокарточку и, развернув её ко мне, чтобы я тоже убедилась, что это не фоторобот, вопросительно-утвердительно произнёс:

— Бурундуковая Ева Илларионовна.

И фото, на котором была изображена Ева, и данные. Как быстро менты умели суетиться в СССР. Неожиданно. И что ему нужно было ответить?

Я устало отрицательно покачала головой.

— Нет, — сказала я, — я Запердоленко Кукуцаполь Пофистайловна.

Причём я не выдумала это имя. Читала про одну даму, которую так и звали. Имя — от производного: «Кукуруза — царица полей», а отчество у неё было по отцу: «Победитель фашизма Иосиф Сталин».

Капитан убрал фотокарточку в карман, взял мой рюкзак, передал его старлею, стоявшему сзади, и скомандовал:

— Встала и развернулась ко мне спиной. И не дури.

Глава 23

Кабинет был просторным, но точно не начальника, учитывая, что в нём располагалось четыре стола, и за каждым сидел индивидуум. Привезли меня непонятно куда, так как вошли не через центральный вход, и никаких вывесок я не разглядела. Приятно было то, что как только оказались в кабинете, с меня сняли наручники, но отобрали часы. Бедные, они и так намокли, что половина кнопок перестала работать, а теперь их, вероятно, собирались разобрать до винтика.

Меня капитан облапал ещё в автобусе и вывел на улицу под ошеломлённые взгляды пассажиров. На выходе я оглянулась на зрителей и пообещала словами Шварца вернуться. На английском языке. Шутку никто не оценил, да я и не помнила, в каком году он вышел, и уж тем более не знала, показывали ли его в СССР.

В кабинете