Читать книгу - "Студент: Чужие Деньги - LikanTrop"

привлёк массивный бильярдный стол из тёмного дуба на резных ножках, обтянутый классическим зелёным сукном, над которым свисали конусообразные лампы с зелёными абажурами. За ним стояло двое мужчин прилично за тридцать, в брюках и модных рубашках с расстёгнутыми верхними пуговицами, отчего были видны аккуратные тонкие золотые цепочки. Мужчины разыгрывали партию, вяло перебрасываясь негромкими фразами. Они почти не обратили внимания на наш приход.

А потому я продолжил изучать место, в котором мы с Пашей оказались.

Стены зала были покрыты темно-болотного цвета краской. Или изумрудного? В дальнем углу слева напротив работающего цветного телевизора стоял монументальный кожаный гарнитур глубокого коричневого цвета с низкой посадкой. На экране импортного ТВ без звука крутили кассету с каким-то фильмом, но рассмотреть внимательно, что за фильм, было трудно — телек находился слишком далеко от меня.

Обеденная же зона представляла собой длинный стол, укрытый новенькой белой скатертью, вокруг которого были расставлены стулья с высокими спинками, обитыми велюром. На столе мерцал чешский хрусталь и тяжёлое серебро, стояло несколько бутылок вина, графин с соком, белый пузатый чайничек, закуски.

С дальней стороны стола лицом ко входу восседал на диванчике крепкий черноволосый мужчина кавказской наружности с аккуратной бородкой — вроде это называется эспаньолка. Его цепкий взгляд чёрных глаз за долю секунды пробежался по нам, считал информацию и будто бы моментально потерял интерес, вернувшись к наблюдению за бильярдной партией. Крупные волосатые пальцы потянулись к тарелке, отцепили от грозди одну виноградину и медленно, с достоинством отправили её в рот.

Сбоку от грузина, развалившись на левой стороне мягкого дивана, сидел и недобро поблёскивал в нашу сторону бликами ламп в стёклах тёмных дорогих очков Журик. Но даже под этой маскировкой была видна изрядная гематома на щеке, которая, аки дуб, пускала по коже лица ядовито-жёлтые и фиолетовые корни.

— Всем доброго дня, — подал голос Паша, поглаживая пальцем ручку кожаного портфеля, в котором лежала наличка для общака.

Я кивнул, стараясь помалкивать и ожидая реакцию хозяев встречи.

— И тебе не хворать, Паша, — спокойным, глубоким голосом ответил грузин. Причём практически без какого-либо акцента. — Проходи, чего в дверях замер?

Паша кивнул, и мы обогнули бильярд, подойдя ближе к длинному столу, заставленному разным.

— А чего ты не один, Паша? Что это за хуй с тобой, и из какой пизды вылез? — нарочито грубо уточнил Журик, почесав через черную майку грудь пальцами, густо покрытыми синими наколками.

— Я Слава Студент, — ответил я за Пашу. — А на счёт «из какой пизды»? Полагаю, что из такой же, что и большинство здесь присутствующих. Из мамкиной.

— Дерзок, дерзок, мальчик! — довольно покивал грузин, обозначая краешками губ улыбку. — Молодость она такая! Ты уж не серчай на Никиту, тяжело ему в последнее время с делами приходится, — покивал Гия, явно отвешивая своему младшему товарищу лёгкую шпильку. — хотя по сути вопроса Никита прав. Кто ты, парень, и зачем тут? — спросил он.

А я про себя праздновал первую свою победу. Ход с дерзким ответом был риском, но риском в пределах разумного. Зато в итоге я добился того, что Гия обращался ко мне прямо, а не через Пашу.

— Я тот, кто помогал Хромому договориться с Митяем. И кто передавал вашу фуру вот этому мужчине, — кивнул я в сторону молодого вора. — Павел Семёнович решил, что моё присутствие может помочь внести некую ясность при ответах на ваши вопросы.

— Пионерия нам поможет? — презрительно фыркнул Журик.

А Гия перенёс тяжёлый вопросительный взгляд на Пашу.

— Нормальный пацан. С пониманием. Сиженый, — заверил вора Черный.

— Ох ты ж, — Журик подхватил фужер вина и сделал глоток. — И где ж ты сидел, пионер? За что чалился?

— В Бутырке. Взяли за убийство, осудили за хранение оружия, — пожал я плечами. — Сейчас тружусь на химии.

— Молодой да ранний, — кивнул Гия. — Ну что ж, любопытно. Раздевайтесь, гости дорогие. Присаживайтесь. Посидим — поговорим.

Паша, а следом за ним и я, двинули к вешалке, скинули и повесили куртки, вернулись назад, после чего присели за стол напротив Воров.

— Угощайтесь. Вино, чай, соки, закуска, — провёл Гия над столом рукой с надетым на безымянный палец крупным золотым перстнем.

— Благодарю, — тихо ответил Паша, поправляя ворот рубашки, впрочем к напиткам не притрагиваясь.

Я же придвинул к себе пустую фарфоровую чашку, подхватил под ручку пузатый чайник и налил себе на две трети золотистого напитка.

— Ну чо, Паша? Хромой не объявлялся, нет? — ухмыльнувшись, повернул лицо на Черного Журик.

— Да нет. Ни слуху ни духу, — покачал тот головой в ответ.

— Да? А может, нет его уже, старого бродяги? Говорят, на стрелке той с Митяем, — Журик зыркнул из-под приспущенных на переносицу очков на меня, — на колени вас с Хромым поставили и отвезли корешка твоего Андрей куда-то в неведомые дали.

— Кто говорит-то? Мне никто ничего не говорил, — сделал удивлённые глаза мужчина. — Ежели я на коленях перед кем на стрелке стоял, то почему здесь сижу и вообще, за Хромым дерьмо в городе разгребаю? Тачка Хромого, опять же, у меня. Ежели кто на колени меня поставил, то чего? Мне потом ее подарил? Так что мало ли кто чо говорит. Может, хвалится, а может просто попутал. Верить-то ему можно? Про кого речь идет?

— Про доверие, Паша, ты верно подметил, — кивнул Гия, отпивая глоток вина из фужера. — Потому мы и пригласили тебя сегодня. Чтобы внести ясность в сложившуюся ситуацию. И понять кому верить можно, а кто брешет как пес подзаборный. Так как, по твоей версии, было дело на стрелке?

— Да ну как? Приехали. Вон он договорился с Митяем, — кивнул на меня Паша. — Я домой к Хромому поехал. А Андрей сорвался резко, сказал, что отчалит до времени, пока все не уляжется с мусорами. Больше не видел его, — пожал плечами Черный.

Надо отдать ему должное — держался он пока очень даже хорошо.

— А вы, молодой человек, я так понимаю, с Митяем этим близкие? — перевел на меня взгляд грузин.

— Он мой хороший знакомый, — поправил я грузина.

Признавать, что Митяй мой близкий, перед Ворами было бы глупостью. Как бы потом ответ за слова держать не пришлось.

—