Читать книгу - "Двадцать два несчастья – 7 - А. Фонд"

она привыкла решать все сама, и, если сейчас я возьму дело в свои руки, просто внутренне встанет на дыбы.

Нет, Серега, терпение, нужно выждать.

Так что, когда минуты через три белый «Лексус» подкатил к тротуару, я просто открыл заднюю дверцу и придержал рукой.

— Прошу.

Но Анна Александровна не стала садиться в машину. Просто стояла рядом, придерживая воротник пальто — ветер пробирал до костей, — и смотрела на меня загадочным взглядом. Впрочем, с Системой не таким уж загадочным, все мне уже было ясно, внутренне я ликовал, и даже слегка в зобу дыханье сперло, как у десятиклассника на первом свидании.

— Знаешь что, Сережа… — сказала Анна. — Мне тут пришла в голову мысль.

— Слушаю.

— Проводи меня. До дома.

Я посмотрел на ждущую машину, потом на нее.

— Район неспокойный? — уточнил я.

— Ужас что творится, — серьезно ответила она. — Бабушки с авоськами нападают средь бела дня.

— Сейчас ночь.

— Тем более.

Водитель терпеливо ждал. Я наклонился к окну и сказал:

— Извините, не поедем. — И отменил вызов.

Тот пожал плечами и уехал, забрав с собой мой последний шанс закончить этот вечер как я привык. То есть в одиночестве, с кружкой травяного чая и размышлениями о метаболизме жирных кислот. И от этой мысли в животе закружили бабочки. А может, просто желудок удивлялся новой для себя еде.

Ну и мы пошли пешком.

Ночная Казань замирала по-своему, не по-московски: не белый шум далеких магистралей, а настоящая гулкая тишина, с хрустким серебристым ледком в лужах и запахом прелых листьев, которые дворники так и не убрали. Анна шла рядом, не беря под руку, но близко — наши рукава иногда соприкасались на поворотах.

Некоторое время мы шли молча, но тишина эта была комфортной, из тех, что не давит, а, наоборот, позволяет выдохнуть.

— Могу я задать вопрос, Ань? — сказал я наконец.

— Задавай.

— Жалеешь, что ушла с работы?

Она не ответила сразу — прошла несколько шагов, глядя под ноги, и когда заговорила, голос был спокойным:

— Честно говоря, первые недели две жалела. Потому что, знаешь, привычка: каждое утро в восемь — кабинет, дела, секретарь с кофе. А тут просыпаешься, и некуда ехать. Вот это «некуда» — оно оглушает, понимаешь? Не свобода, а пустота. Разные вещи.

— Понимаю, — ответил я. И, в общем-то, не соврал — только мне «некуда» досталось в другой форме: когда твое тело, твой кабинет и твоя жизнь остались по ту сторону смерти, а ты проснулся в чужой квартире с тараканами и долгами. — А потом?

— А потом стала высыпаться, — ответила она с легкой усмешкой. — И поняла, что за десять лет не прочитала ни одной книги, которую выбрала бы сама. Только дела, материалы, экспертизы. Двести томов в год — и ни одного по собственному желанию.

— И что выбрала?

— Стыдно признаться.

— Тем более.

Она рассмеялась — тихо, грудным смехом, от которого на секунду стало очевидно, что ей тридцать с небольшим, а не сорок пять, как казалось в зале суда.

— «Трое в лодке, не считая собаки». Детская мечта — перечитать. Мама читала вслух, когда мне было десять, а я засыпала на третьей главе. Двадцать лет таскала вину, что не дослушала.

— И как?

— Дочитала… третью главу. Заснула на пятой.

Я невольно улыбнулся, и она поймала эту улыбку, повернувшись на ходу, звонко рассмеялась, — и стало вдруг легко, как бывает, когда рядом идет человек, с которым можно не подбирать слов.

Мы свернули во двор дома с высокими окнами и тяжелой аркой. Фонарь над подъездом горел, выхватывая из темноты лепнину и чугунные перила.

— Мне сюда, — сказала Анна и остановилась у двери.

— Тогда спокойной ночи, Анна Александровна, — сказал я, продолжая исполнять необходимый ритуал «Я не навязываюсь, Анечка, у тебя все под контролем».

— Анна, — поправила она. — Без отчества. Мы, кажется, уже дошли до этой стадии.

— Спокойной ночи, Аня.

Она достала ключи, повертела в пальцах и подняла на меня глаза. В тусклом свете подъездной лампы они казались почти черными, хотя в ресторане, при свечах, были серо-голубыми. Наконец она приняла решение.

— Может, зайдешь на чашку чая? — прямо спросила она, без игры и уловок.

Анна стояла в полушаге, и от нее шло тепло чистой кожи после хорошего вечера, ни кокетства, ни вызова в ее лице не было, только ровная уверенность, от которой становится труднее дышать, чем от любой провокации.

Я улыбнулся, но не успел ничего ответить.

Анна, видимо, неверно истолковав мою улыбку, торопливо добавила:

— Знаешь, таким женщинам, как я, у которых уже вся жизнь состоялась, есть довольно приличное материальное положение и устойчивое социальное, да и все остальное в порядке, найти мужа практически невозможно. Потому что все мужики, которые на таком же уровне или повыше, ищут себе молодые жопки, а на таких, как я или как эта твоя Алиса Олеговна, никто и смотреть не будет. Поэтому и остается одно — найти себе друга «для души и тела». Пусть и ненадолго.

— Но ведь столько вокруг мужчин, — осторожно заметил я.

— Да ну, Сережа! Вот как себя будет чувствовать мужчина, к примеру, инженер или учитель с зарплатой в сорок тысяч рядом со мной? А у меня доходы… — Она сделала паузу и многозначительно посмотрела на меня. — В разы выше. И как долго продлятся наши отношения? Я вот привыкла дважды в году ездить в Доминикану или на Мальдивы, причем выбираю самый хороший номер с бассейном. Я сама себя обеспечиваю и могу себе позволить такое. Мне там нравится. А как супруг с зарплатой в сорок тысяч сможет обеспечить мне такой отдых? То есть мне придется ездить с ним или дикарем куда-нибудь на озера, или же в деревню на огород. Но я так не хочу. Я тяжело работаю и хочу качественно отдыхать. А он тот уровень комфорта, к которому я привыкла, банально не потянет. Вот уже, считай, первые размолвки. Или я, к примеру, куплю ему приличную машину, поселю в своей квартире, потому что у меня и ремонт, и все остальное на уровне. Я вряд ли в его убитую хрущевку захочу идти…

В этом месте мне стало стыдно. Я вспомнил, какая квартира у Сереги, но не стал акцентировать на