Читать книгу - "Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин"

раздражая и не давая успокоиться. Иначе, наверное, я бы вежливо говорил. Взрослые ведь.

Набрал новый номер и с удивлением заметил, что на экране даже высветилось его полное имя, с фамилией — у меня-то только имя-отчество было.

На этот раз я держал себя в руках и спросил именно то, что просил меня Толик, — здоровье и состояние. Выслушал, что все великолепно и будет еще лучше, и удовлетворенно нажал красный значок, изображавший положенную трубку — вот тут все знакомо и понятно.

— На, плакса, — ткнул я ему телефон в грудь. — Иди, жалуйся.

Осталось Славке мороженое вернуть — и полный расчет по долгам. Я улыбнулся солнышку, бережно оторвал наклеечку с первого пломбира, лизнул бумажный кругляш, слизывая прилипший слой лакомства, и зажмурился от удовольствия. Жизнь прекрасна!

…

— Федя, я понятия не имею, кто такая Георгиева Елена Васильевна, но она сегодня же должна лежать в отдельной палате интенсивной терапии под личным надзором целителя.

…

— Федя, ты просто не знаешь, чей телефон сейчас высветился на определителе. А я знаю! Я жить хочу, Федя!

— Вы отпросились на пару минут. — Перед стройным рядом понурившихся детей, одетых в форменные цвета Преображенского лицея, выхаживал мастер-преподаватель, сложив руки за спиной. — Я посчитал вас достаточно самостоятельными, чтобы пройти десять шагов по парку и спокойно купить себе мороженое. Что в итоге? Я спрашиваю вас, господа, и жду ответа.

Строй продолжал молчать, досадуя на любопытные взгляды прохожих.

— Учитель, мы виноваты, но можно без посторонних? — высказал общее мнение первый в строю.

Увы, в парке негде было спрятаться, так что при всей деликатности мастера-преподавателя, словесная порка была близка к публичной. Мужчина досадливо поморщился и повел рукой, поднимая пылевую завесу между потихоньку скапливающейся толпой и учениками.

— Сейчас-то вы скажете мне, почему какой-то босяк чуть не обворовал одного из вас, наорал и спокойно ушел целым и невредимым?

— От него жутью несло, — проворчали из строя.

— И что?! — Толпу обдало потоком той самой жути. — Мы вас плохо учим этому противостоять?! Порадуйте наставника — еще скажите, что кто-то навалил в штаны из-за бездарного шкета!

— Я могла его побить, — тихо шепнула девочка в конце строя. — Но я сама была виновата, я без очереди…

— Двадцать кругов вокруг корпуса вместо ужина!

Девочка вскинулась, но тут же погасла, уставившись в землю.

— Я бате расскажу, он ему… — прогудел в землю владелец золотого телефона.

— Уважаемый Николай свет Алексеевич, — мягко обратился к нему преподаватель, — вы удивитесь, но ваш уважаемый отец не «он ему», а «он вам», да розгами, да с оттяжечкой! Желаете заключить пари?

Парень живо замотал головой и украдкой притронулся к пятой точке. Видимо, знакомо.

— Вы должны уметь ставить таких на место сами! Не через отца или братьев! И не кулаками, драгоценная моя! Словами! — Строй еще раз обдало жутью. — Простолюдин должен знать свое место! Как вы собираетесь помогать своим родителям, заслужить уважение слуг рода… если не можете заставить уважать себя одну-единственную охамевшую интернатовскую крысу?! Стыдно, господа!

— Простите, учитель!

— Кричат не на вас! Кричат на ваш герб, на сотни поколений предков! Крадут не у вас, а у всего рода! В ваших словах и действиях, в умении защитить себя и свою собственность — честь рода! — Мастер-преподаватель прекратил расхаживать и теперь смотрел на отрешенные лица своих воспитанников.

Вроде проняло — выходы в город оказались полезней, чем он думал.

— Мы найдем его, учитель!

— Если вы решите отомстить, покалечив или убив, сами или через родню, я в вас разочаруюсь.

— Н-но!..

— Но если вы найдете его сейчас и, не трогая руками, объясните всю глубину его заблуждений… Не трогая руками! И приведете ко мне, чтобы он принес извинения в моем присутствии… это будет лучшим оправданием для вас и поводом гордости для меня. Даю вам час.

— Да, учитель! — Теперь хор звучал уверенно, лица в строю горели злой решимостью и желанием добиться цели.

— И помните — мстить следует равному. Вы — честь рода. Не пачкайте честь такой низостью, как смерть или боль того, кто даже не может достойно ответить.

Глава 10

Извинения

Самую чуточку прохладная вода омывала ноги, освобожденные от кед и носков — они лежали чуть выше, на каменном уступе. Спину согревала поверхность скалы, сверху улыбалось солнышко, а я, обернув вокруг головы футболку, лакомился пломбиром, восьмым по счету. Еще одно мороженое лежало в воде, завернутым в пакет, с другой стороны небольшого озерца, под металлической трубой с холодной водой. А десятое по счету, вернее — второе, я по-честному отдал Славке, выловив нашу группу возле вольера с жирафами.

К слову, жирафы были неправильными и желто-коричневыми, а не красно-синими. Но вообще — высокие, да. Пока все смотрели на них снизу вверх, я выцепил товарища, сообщил, что надо передать Толику, и торжественно вручил его долю. А за то, что было дальше, — вообще не в ответе! Хотя мог бы догадаться и предупредить, если честно. Просто пакет с остальными восемью штуками я благоразумно спрятал за десяток шагов от того места, и в тот момент переживал, как бы захоронку никто не нашел.

В общем, Слава вернулся к группе с мороженым в руке. Вы видели, как стая собак окружает кота? Как они смотрят на свою законную добычу голодными глазами, расходясь полукругом и отсекая пути к бегству? Как медленно приближаются под тихое рычание, чуть наклонив головы?

— Слава, Слава, Слава, — шипела стая, — дай кусочек, дай попробовать, дай лизнуть. Мы немножко, мы чуть-чуть, ты нам друг, ты нам брат.

Слава не отвечал, он пытался запихнуть пломбир в рот целиком. Получалось не очень. Осознав это, Слава предпринял главный прием кота — залез на дерево. Теперь уже жирафы с интересом смотрели снизу вверх.

— Слава, немедленно слезь! — волновалась учительница.

— Мы поможем, мы спасем, — улыбнулась стая и тоже полезла на дерево.

Сверху полетели шишки и мелкие ветки, а Слава явно наметил прыгать по ту сторону ограды. Потом пришел солидный дядька и потребовал прекратить бардак, пригрозив всех выгнать и больше не пускать. Пришлось спускаться — тем более Славка уже довел мороженое до того состояния, когда его можно засунуть в рот полностью.

В общем, я поспешил покинуть тайный пост под елочкой и свернул на другую тропинку. Скоро Славик прожует содержимое рта и сможет говорить, а вопрос «где взял» уже повторили раз десять. Мы, конечно, друзья и он вряд ли меня выдаст, но лучше в этот момент быть подальше.

Потом на меня с криком «Попался!» выпрыгнул какой-то идиот в фиолетовом.