Читать книгу - "Имажинали - Сборник французской фэнтези"

лягушки, и у них там остались семьи. Перед отъездом я должен зайти и осмотреть фамильный дом, чтобы проверить, что с ним все в порядке. И передать привет тестю и его головастикам.

— Как забавно. Откуда родом твой дядя?

— Слушайте, почему бы вам не уделить немного времени мне, — бурчит некромант. — Хотите, чтобы я обрушил на вас свои легионы зла?

Он вернул себе часть своего великолепия, сменив халат на более подобающий его работе наряд. В его вытянутой руке сияет недобрым блеском скипетр, украшенный рунами (при ближайшем рассмотрении напоминающими змей), а на кончике набухает слеза черной энергии.

— Я был уверен, что конфисковал его у тебя в прошлый раз, — говорю я, пока Седрик проскальзывает за мою спину.

— Они мне дали другой. Это новая модель, с подзарядкой. И ты изведаешь сейчас всю его мощь.

— Будет щекотно?

— Ужас как, — упивается собой он.

Я безропотно поднимаю руки к небу.

* * *

Позднее, когда мы шагаем домой по главной дороге, я с тоской подумываю о своей предыдущей поездке. Я ей занимался во внеурочное время, и почти никто не мог подглядывать за титаническими сражениями, когда я в одиночку противостоял демоническим полчищам некроманта. Для отчета о проделанной работе мне пришлось позабыть о лирических отступлениях и всякий эпизод описывать максимально сдержанно.

— Хватит дуться, Седрик. Мы следовали процедуре.

— Мы сбежали, да!

— Скажем так, мы воздержались от несвоевременных инициатив, как мне прямо приказал твой дядя. Поэтому мы организованно отступили, чтобы не наводить паники среди местных туристов, и вернулись писать отчет. Когда придет время, они пришлют кого-нибудь другого для решения проблемы.

— Возможно, будет уже слишком поздно…

— Ты думаешь, нам следует вернуться?

Я осторожно приставляю палец к его груди, чтобы заставить остановиться. Весь в грязи, он смотрится так себе, но в его глазах я вижу новую решимость. Должно быть, это все нимфа.

— Давно мы знакомы, ты и я?

— Ну, э-э, три дня?

— Скоро четыре. И знаешь, что это означает? (Я надавливаю пальцем и чувствую, как прогибаются его ребра.) Это означает, что ты больше не имеешь права на ошибки. Так скажи мне: ты действительно хочешь сейчас туда вернуться? Без подготовки, без четких распоряжений по заданию, без выплаты аванса?

— У некроманта в распоряжении свежие войска.

— Горстка гномов-вампиров, и ты называешь их войском? (Я пожимаю плечами.) Они слишком мелкие, чтобы допрыгнуть до яремной вены своей жертвы, так что быстро перемрут от голода. Если наденешь болотные бахилы, ты без труда от них избавишься.

— Почему я?

Нас кое-как объезжают повозки, нагруженные продуктами, сеном, а иногда и семьями в воскресной одежде, едущими, чтобы поглазеть на состязания по борьбе в грязи. Уже почти наступили выходные, мир готовится переживать волнительные мгновения, а я просто с нетерпением жду, когда вернусь домой.

— Ты сам выбираешь историю, которую проживешь, Седрик. И это ты решаешь, как о ней рассказывать.

— В моем отчете о стажировке?

— К примеру. Эпосы, драмы — это всего лишь условности, способы описания того, чего, может статься, никогда не было. Что идет в счет — это следы, которые мы оставляем после себя, документы на бумаге и соблюдение процедур. Эпопеи нет, пока не сложат повествующих о событиях песен, а финал путешествия — это оплата отчета о расходах. Это тебе решать, как описать все, что мы только что пережили. Нам удалось выкрасть свиток из трактира, охраняемого свирепыми стражниками, одолеть гоблина, окруженного троллями, и сбежать от некроманта благодаря сочетанию осторожности и хитрости, что должно заслужить похвалу твоего дяди. Упоминания о голых девушках я бы на твоем месте придержал при себе. Но для тебя это недурная причина, чтобы вернуться. Во всяком случае, если ты решишься, конечно.

— А что насчет гномов-вампиров?

— Они же совершенно нелепы, нет? С их несоразмерными клыками, которые у них застревают в собственных бородах, с их брызгающей слюной… Кто же примет всерьез вовсю шепелявящего воителя зла. Найдешь что-нибудь другое.

— Так вот как пишутся истории. (Он словно постарел на столетие — другое с тех пор, как мы выехали, и грязь здесь ни при чем. Грязевые ванны скорее омолаживают, насколько я знаю). Гипербола и вычурность, за которыми нет ничего. Полагаю, что прославленного алмазного воина, с которым вы победоносно бились в прошлый раз, так и вовсе не существовало?

— А вот тут ты крупно ошибаешься!

Я тычком отправляю его снова в путь. Ненавижу, когда ставят под сомнение мою профессиональную честность. Этому мальчишке требуется последний урок.

— Некромант почувствовал мое появление благодаря своим колдовским силам. Когда я подошел к кургану, скрывающему его логово, то услышал грохот тысячи барабанов. Над болотом поднялся холодный ветер, а солнечные блики превратили пейзаж в реки расплавленного металла. Я распрямился, вооруженный одними лишь кулаками и мужеством, которое досталось мне от природы. Из зыбучих песков медленно, лицом ко мне, возник воин.

Он был такого же роста, как я, и почти такой же толстый. Его меч с черной как смоль рукоятью грозил полупрозрачным лезвием, способным одним ударом раздробить луч солнечного света. От одного его прикосновения крошилось оружие, одной его внешности хватало, чтобы обратить в бегство любого, чья душа была недостаточно закалена. Он был вырезан из гигантского алмаза, отрубленного от сердца богини-матери, и двигался он, как сам свет.

От воспоминания о том, что произошло дальше, у меня в кишках все переворачивается.

— Я прошел долгий путь, чтобы достичь своей цели. Сотни раз болото пыталось проглотить меня тысячью своих прожорливых пастей. Я блуждал в торфяных дебрях и гнилой воде, движимый своим упрямством и чувством долга. Я был голоден, зол, и силы зла, усердствовавшие вокруг меня, посчитали нужным послать мне последнее и самое трудное испытание.

Воин направился ко мне, уверенный в своей силе и неуязвимости. Его суставы хрустели, как стекло. У меня заурчало в животе…

— И? — не вытерпел Седрик.

— Он был восхитителен. (Я машинально потираю живот.) Но, честно говоря, я уже думал, что так его и не доем.

Жертвы и палачи

Сезон 3 (2011)

Жан-Филипп Жаворски

Пустошь

— Не стоило нам себя обременять этой оравой летов[15], — бурчит Радсвин Глашатай Закона[16].

Он мрачно созерцает кучку носильщиков, зябнущих с другого края бивака.

— Они нам нужны, — отвечает тан[17] из Диггенлау. — Если на нас навалятся крупные шайки Кононора, у нас, по крайней мере, не будут связаны руки. Будет ловчее