Читать книгу - "Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков"

— Знаю мой друг, знаю. Зато теперь они вынуждены с нами считаться, но не это главное -вот… — И я пододвинул связку ключей на своем столе.

— Что это? — Удивился Санкара.

— Ключи от новенькой, современной квартиры для тебя и твоей семьи, пусть твой сын Тома живет не зная лишений, вот оно настоящее будущее нашей республики. Наши дети. — Ответил я.

— Но я не ради квартиры… Зачем мой команданте?

— Чтобы жить полковник…

— Да они бояться нас! Яростно и одновременно счастливо воскликнул Мамаду, отбросив газету, что только что читал.

— Пока они называют нас варварами и бандитами. — Ухмыльнулся Рикардо, кивнув глазами на этот же номер газеты.

— Они напуганы, а значит будут совершать ошибки… — Подвел итог я.

— Команданте к вам Наташа. — Доложил капитан моей охраны Ибрагим.

— Пригласи она как раз вовремя…

— Товарищ Таннен советский флот входит в ваши территориальные воды, каким будет ваш положительный ответ?

— Таким же, как и в секретных протоколах мы принимаем, оказываем всяческое содействие и предоставим воды для советской базы ВМФ, войска и гражданский персонал на кораблях? — Задал я вопрос.

— Мне такое не докладывают, я просто доктор… — Пожала плечами Наташа.

— Ну а я просто мелкий уличный хулиган, Рикардо друг мой прикажи заносить наше новое оружие…

— О вы смогли разработать собственную модель вооружения? — Удивилась красивая девушка и по совместительству агент КГБ. Но тут бойцы Рикарду стали заносить очень тяжелые деревянные ящики, было видно, что даже двум физически развитым мужчинам крайне тяжело нести один довольно скромных размеров ящик, хотя все относительно, ибо скромность — это не про меня.

— Что там? — Заинтересовалась Наташа.

— Здесь оружие куда мощнее ядерной бомбы. — Я достал заранее приготовленный топор и ударил по доскам ящика. Впрочем нужного эффекта не произвел, надеялся красавица взвизгнет от ужаса, ибо бить по ядерной боеголовке топором не самое разумное, но выучки и сдержанности офицеру КГБ было не занимать, Наташа просто сидела и улыбалась. Впрочем, а кого я хотел напугать? Воспоминания меня перенесли на месяц назад, когда мой верный полковник гостил в Нью-Йорке и когда мои войска двинулись на освобождение Мали и Нигер.

* * *

Вот уже трое суток, как мы не общались с Наташей надо признать я влюблялся в девушку, причем причиной была не ее неземная красота или внешность ангела, даже не способность покорять сердца мужчин своим остроумием, легкая и приятная манера речи… Дело в том, что в палаточном городке резко увеличилось заболевания детей, эпидемия принимала уровень и размер кошмара. Мы не общались, но я как глава государства мог за ней наблюдать оставаясь в тени. Вот она в простой рабочей форме (речь о солдатской форме, просто есть «подменка», а есть полевая) встречает советский ИЛ-14, ее прекрасные волосы спрятаны под косынку и она не просто раздает приказы, а лично участвует в разгрузке. Вместо милой улыбки на лице сосредоточенность профессионала.

— Антибиотики в первую палатку, хлорка? Куда⁈ Хлорку на склад и заприте под замок, тут плохо с питанием, подумают мука или сахар беда будет! Тут дети!

Я наблюдал за всем этим и видел, что в этом нет даже капли шпионской игры. Наташа, милая русская девушка, отозвалась всей своей святой и чистой душой на детский крик и боль, каждая новая смерть делала черты ее лица все более острыми, я даже не уверен, что она спала в эти дни, некогда спать. Она как настоящая русская женщина болела за детей, как кошка, что визжит от боли, но лезет в горящий дом и вытаскивает своих котят, несмотря на боль, страх и обгоревшую шерсть, что бока голые и уже стали запекаться будто ребрышки барбекю. Она реально чувствовала чужую боль и ринулась, как матрос в тонущем судне закрыть пробоину собственным телом. Русская красавица именно сейчас была настоящей…

— Мой команданте, французы перебросили свежий батальон к Мопти. — Доложил верный капитан Ибрагим.

— Наши люди справятся, сейчас не батальоны решают, а кому принадлежат сердца солдат… — Чуть отвлекся я…

Наташа уже сидела на корточках, она разъясняла и показывала санитарке из местных жительниц, возможно даже матери одного из умирающих детей, как разводить раствор для капельницы. Профессионально, сосредоточено, без чванливого превосходства белого над негритянкой, терпеливо, как равный равному, как человек, человеку. Ей была понятна боль матери умирающего ребенка и она отдавала себя работе полностью без остатка. Потому я и не мешал ей, не отвлекал от работы, что там батальоны? Что там Мопти? Главная битва велась здесь, битва за жизни моих детей, за детей республики и генералом сражения была Наташа.

— Мой команданте может не хватить сил майор Домбра просит помощи. — Выдернул меня из любования девушкой Ибрагим.

— Хорошо, переходите к второй фазе операции, задействовать протокол «Серебряный ветер». — Отдал я распоряжение, монеты еще не были готовы, зато были готовы небольшие весом в одну унцию слитки серебра, а когда не могут справится пули, побеждает бабло. Я не вел честной и благородной войны, мной велось сражение русского гопника. В чем слабость иностранного легиона? Они наемники! Если отсыпать наемникам серебра, пусть даже и в слитках им становится просто не за что воевать. Смысл погибать за мифические деньги, которые совсем не нужны покойнику? Когда можно взять серебро и где-то «там»… Начать новую и богатую жизнь. Еще Филипп Второй, «парнишка», которого здорово недооценивают, легендарный создатель македонской фаланги и по совместительству папашка Шурика Македонского говорил… Что крепость не может считаться неприступной, если в нее может зайти осел груженный золотом. Золото мы придерживали, а серебро раздавали щедрой рукой. Можно послать в Мопти десять батальонов против одной моей роты, но какой смысл? Если войдет осел груженный серебром и войска дезертируют?

Мне припомнилось, как вчера ночью девушка сидела возле простой металлической койки и держала за маленькую детскую ручку, что превратилась в птичью лапку до того девчушка лет четырех была худа, маленький скелетик обтянутый кожей в чем только держалась ее бессмертная душа загадка. Малышка с большим трудом дышала, раздавался хрип и какие-то булькающие звуки, даже не имея медицинского образования я понимал, что так не должно быть. Наташа держала за руку девочку и пела очень нежно как родная мама песню из моего детства. Тихо-тихо, нежно пела она и по ее грязному от