Читать книгу - "Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков"

ненавидело лягушатников. Войска были деморализованы. Особенно те, кто состоял из аборигенов, отношение к неграм стало хуже, чем к скоту в них видели потенциальных предателей. Причем они знали, что те кто ушел с французами и не вернулся получили деньги и земли. Земель у меня теперь было не просто много, а бесконечно много. Так получилось, что самыми плодородными обладали французские корпорации, огромные агро-холдинги. Мы эти и нужно сказать самые лучшие земли конфисковали и раздавали в первую очередь героям войны. А что получили оставшиеся гарнизонами колониальные полки? Зуботычины и унижения, оставшись верными французам они получили обвинения в том, что грязные предатели и изменники. Среди войск ходило мнение, а не изменить ли реально? Может Таннен и не даст землю, но во всяком случае их перестанут избивать и унижать.

Ко всему прочему победа в Стальном городе активировало партизанское движение в Алжире. Де Голль* даже вынужден был выступить с речью о праве народов на самоопределение и неотъемлемом праве на это самое самоопределение у алжирцев, чем немного успокоил население страны, все стали мечтать, что вот-вот дадут независимость. Однако и так немногочисленные французские гарнизоны вывели из Мали и Нигер, оставив только части иностранного легиона и колониальные полки.

Де Голль* — реальная речь состоялась 16 сентября 1959 года, ГГ гопник и о сопротивлении и партизанской войне в Алжире знал мало. Однако разгром воинских контингентов повлиял на историю. События книги апрель 1959 года, старику Шарлю пришлось пойти на такую меру куда раньше…

Более того потеря армий отрицательно сказалась и в странах ВЕАС, что так же были колониями и ходили под колониальным франком. Если в столицах все было тип-топ, народ закошмарили, работали полицаи, то уже были целые деревни, куда лучше не соваться без хорошо вооруженного отряда. Самый момент был наносить решительный удар. Закончив свое совещание я отправился в мою пародию на генеральный штаб, где главным был полковник Санкара, генералов у нас пока еще просто не было. Хотя в традиции диктаторов Африки я должен был схватить золотой АК-47 с брюликами назначить себя генералиссимус-фельдмаршал, сделать аксельбанты, как у самых контуженных дембелей, раздать своим офицерам маршальские погоны и вообще быть круче детского поносу…

Черная гадюка-2

— Полковник Санкара вы обязаны отобрать двух офицеров, которые на ваш взгляд достойны звания полковника, им предстоит освободить Мали и Нигер…

— А как же я? Я разве не достоин? — Честный и преданный мне офицер стоял, его губы тряслись было видно, что он вот-вот разрыдается.

— Да там ничего сложного мой друг, задача не вступать в бои, останавливать войска возле гарнизона, брать под арест французов, что повязал гарнизон, выдавать земельные сертификаты и сертификаты на деньги, а вам мой друг предстоит войти в историю. — Доллары у меня кончились, когда поступят от мафии я понятия не имел, вся ставка была на оборудование и чеканку монет, расплачиваться я собирался монетами собственной чеканки…

— Как это понимать? Разве те, кто освободят целые страны не войдут в историю? — Удивился Санкара.

— Думаю их имена запишут в учебник, но точно не как великих полководцев, а вот вас мой друг запомнит весь мир…

Глава 4

Подготовка апокалипсиса

— Мой дорогой Самба. — Обратился я к полковнику Санкара на его африканском имени, хотя как солдат колониальных войск он вполне себе имел и французское имя Жозеф, стали бы белые господа ломать себе язык называя негра «дикарским именем»… Зачем? Пусть эта мартышка подстраивается под хозяев жизни иначе и не бывает…

— Ты должен быть не дипломатом. — Разъяснял я суть задания своему полковнику.

— Не дипломатом? — Удивился Жозеф Санкара.

— Именно! Ты солдат и оружие в руках нашего народа! — Разъяснил нашу позицию Мамаду, мой верный министр пропаганды.

— Ты должен говорить им неприятную правду, что французский офицер мог изнасиловать твою жену и его бы оправдал самый справедливый и гуманный суд в Париже. — Я не договорил, как перебивая меня влез поэт-революции Мамаду.

— Забудьте слово «угнетение» с трибуны ООН должно звучать — УНИЖЕНИЕ! Унижение нашего народа, расскажите, что эти скоты заставляли наших отцов и дедов ползать на коленях выпрашивая кусок хлеба, выращенных их руками на земле предков, вымаливать жалкую корку хлеба, которая и так принадлежала нашим отцам и дедам, что это все было грязно и унизительно! Именно так полковник и никак иначе! — Горячился Мамаду.

— Вот сводки по детской смертности. — Я положил папку на стол и прихлопнул ее своей ладонью.

— Самба — это погибшие, нет убитые дети: мои дети, твои дети полковник, дети Секу, дети нашего народа, что могли бы жить, кто имел право подписать им смертный приговор? Я спрашиваю — кто? И по какому праву⁈

— Хорошо… Я скажу… Скажу им все… — Санкара сглотнул ком, ему крайне нелегко давался наш разговор и идеологическая накачка перед поездкой в Нью-Йорк.

— Мой друг, скажи! Скажи им правду! Выплюни слова прямо в лицо! — Торжественно произнес Мамаду.

— Я надеюсь на вас полковник, Родина надеятся на вас. — Подвел я черту разговора.

— Я не подведу мой команданте, даже ценой своей жизни… — Но я перебил полковника.

— Забудь ты нужен мне здесь, да и вскоре у меня будет оружие посильнее ядерных бомб, они просто не посмеют тебя тронуть, но если что… Знай я лично поеду в США и лично своими руками откручу дурные головы, что протянули к тебе свои грязные руки…

— Команданте может, вот помню на Кубе… — Начал обычно молчаливый Рикардо.

— Я знаю… Я верю вам команданте и не боюсь, если мне придется погибнуть за Родину, за наш народ я сделаю это с честью. Они увидят, как может умирать полковник армии Стального города…

* * *

Спустя месяц полковник Санкара вернулся, но возвращался он уже в другую страну и другую столицу. У нас было мало административных зданий, но активно строилось жилье для людей, были возвращены Мали и Нигер, страна де-факто стала независимой и была объединена волей простого русского гопника.

Его речь взорвала целый мир, эффект был пострашнее атомной бомбы, западная пресса называла Жозефа не иначе, как «исчадием ада», зато советская провозгласила голосом «новой Африки», «свободной Африки» — это была победа.

— Мой команданте, простите. Я сделал все что было в моих силах, но они не признали нас… — Доложил верный