Читать книгу - "Чародей выходит на охоту - Сергей Борисович Рюмин"

усмехнулась. Уж не в числе разбойников ли она была? Она словно угадала мои мысли.

— Пленницей я тогда у лихих людей была. Продать меня хотели, а вот не вышло. Забирай!

Она протянула мне оба тетрадных листа, закрыла глаза.

— Ох, тяжело мне! Уйдет душа без перерождения, развеется в Нави навеки вечные. Забирай!

Она бросила на стол еще заклеенный пакет из плотной бумаги:

— Это тоже возьми! Прочтёшь, когда меня развеешь! Уходи!

Я встал, тетрадные листы сложил пополам, положил в карман, пакет сунул за пазуху под телогрейку, направился на выход. У самой двери меня остановил её крик:

— Умру, не пускай ко мне Наталью! Пока мой прах не развеешь, в дом тоже не пускай!

После этого разговора прошло несколько дней. Наташка пару раз пыталась меня разговорить, выпытать, что мне сказала ведьма. Она даже обиделась на меня, после того, как я отказался рассказать про содержание беседы.

Домовой меня поднял около трех часов ночи.

— Хозяин! Вставай! — он тихонько потрепал меня за плечо. — Ведьма умерла.

Его услышала и Наталья. Она вскочила, тоже, как и я, стала одеваться.

— Не ходи! — запретил я. — Нельзя туда.

— Почему? — обиделась она. — Попрощаться…

— Потому что нельзя! — отрезал я и обратился к домовому. — Евсеич! Отвечаешь.

— Да, хозяин!

Выходя на улицу, я услышал, как что-то стукнуло изнутри пару раз в дверь дома.

Я вышел за ворота и обнаружил Селифана.

— Пошли? — сказал он.

— Сначала я один зайду в дом! — предупредил я. — Так надо!

— Стой! — остановил он меня. — Смотри!

В чернильной темноте ночи, когда тучи скрыли луну и звезды, было, что называется, хоть глаз выколи, ничего не видно.

Магическим зрением я увидел, точнее, обратил внимание, что на заборе вокруг дома, на крыше, на ветках деревьев, как куры на насесте, сидели черно-серые вороны. Их было много, очень много, может, сотня, может, две, а то и три. Причем, сидели они непривычно тихо, молча, только головами крутили.

Я прошел во двор. Ни одна птица не взлетела, не каркнула, хотя прошел я мимо некоторых достаточно близко. Селифан шел за мной.

Я один вошел в дом, остановив оборотня на пороге. Не хватало еще, чтобы он первым ухватил куклу, приняв на себя ведьминское проклятье.

В комнате ожидаемо было темно. Я нащупал выключатель, щелкнул клавишей. Под низким потолком ярко загорелась стоваттная лампочка. Цветана, как ни странно, не уважала темень. У неё даже в сортире во дворе лампа висела на те же сто ватт.

Покойница лежала на широкой лавке на кухне, на расстеленном покрывале из плотной ткани. Цветана основательно подготовилась к смерти, даже предусмотрела, чтоб её легче из избы было выносить — взять покрывало за углы, поднять, а не перекладывать с кровати. И переоделась перед смертью в самую лучшую одежду: в длинное до пят старинное платье, украшенное затейливой вышивкой. Кукла лежала рядом с изголовьем на деревянном табурете.

В русской печи лежали горкой несколько полешек на бересте и рядом, на приступке коробок спичек: Цветана и это подготовила. Я вздохнул, зачем-то поклонился бабке, сказав:

— Прощай!

После чего зажег огонь в печи, дождался, пока поленья примутся жарким пламенем, взял щипцы, ухватил ими куклу. Но сунуть куклу в печь не успел. Сзади на меня свалилось что-то тяжелое. Я от неожиданности неловко повернулся и упал на пол. Тут же прямо в лицо мне ткнулось это тряпьё. Я оттолкнул это рукой. Цветанин черный кот (оказался он!) рванулся к двери, прыгнул на неё всем телом, рассчитывая распахнуть и смыться. Разумеется, не вышло. Я успел швырнуть конструкт паралича вдогонку и попал. Встал на колени, отодвинул рукой — голой рукой! — куклу. Прислушался к своим ощущениям. Ничего. Пусто. Ноль эмоций. Тряпка она и есть тряпка, хоть и в виде куклы. Я, уже совершенно не опасаясь последствий, взял её и швырнул в огонь. Секунду-две ничего не происходило. Зато потом полыхнуло от души! Пламя рвануло и вверх, в трубу, и в избу. Как будто тряпку пропитали бензином или еще какой горючей смесью. Пламя загудело, тяга попёрла, как у хорошего пылесоса. Неприятно запахло жженым волосом. Я поспешно поставил заслонку, закрывая горнило. Запах ослаб.

Я огляделся. Покойница Цветана, разумеется, никуда не делась. Как лежала, сложив руки на груди, так и лежит. Чемоданчик для Натальи стоял поодаль.

Душа ведьмы, висела в полуметре над её головой. Подумав пару секунд, я перехватил её, подтянул и «запихал» в камень надетого на этот случай перстня — того самого, доставшегося мне от цыганки. Захотелось мне побеседовать напоследок с ней, но попозже, пусть объяснит все эти кошачьи фокусы.

На выходе пнул в бок коварного кота, который в ответ попытался то ли проскрипеть, то ли промяукать, нагнулся, поднял его за хвост (тяжелый зараза, килограмм под десять весом!), едва сдерживая желание приложить с размаху головой об стену. Ведь неспроста он мне куклу на лицо бросил, вынуждая к ней прикоснуться! Вышел на улицу, таща животное с собой.

Выйдя на крыльцо, чуть не сверзился вниз: вся эта пернатая воронья кодла, залпом громко каркнув, почти одновременно взлетела вверх.

От неожиданности я пошатнулся, приложил кота об косяк (он опять что-то вякнул по-своему, по-кошачьи), спустился к Селифану.

— Видел? — я поднял кота за хвост. — Пакостник еще тот!

Я вкратце рассказал оборотню про проделки хитрого животного семейства кошачьих. Селифан в испуге отшатнулся:

— Ты руками куклу трогал?

— Не только руками, — зло усмехнулся я. — Этот гад мне её на морду лица положил.

— И что?

— Ничего. Никаких проявлений.

— Странно, — он покачал головой. — После получения проклятия человек сутки, а то и двое лежит, как мёртвый.

— Ладно, — отмахнулся я. — Этого что? Что с ним делать-то?

Я снова приподнял кота за хвост.

— Как бы он чего опять не натворил!

— Отпусти его, — посоветовал оборотень. — Ты его всё равно не убьёшь. Это не животное, это ведьмин слуга.

— В смысле?

— Помнишь поговорку про девять кошачьих жизней?

Я кивнул.

— Вот это как раз про них. Это дух-слуга, нечисть в теле животного. Тело убить можно, а вот дух нет. Дух озлобится, будет мстить, пока новое тело не подберет.

— А причём тут девять жизней, если тело можно убить?

— Слуга сменит девять хозяев, прежде чем в Навь уйдет,