Читать книгу - "Алекс - Семён Афанасьев"

нехилый приоритет, за нашей спиной пытается провернуть что-то такое, что нам бы не понравилось. Ладно, скажу иначе, раз вы не понимаете… Я, как и ваш друг Моше, полностью согласен: работа такого комплекса с ИИ по подростку вроде вас — это как штурмовик против ящерицы, греющейся на камне. Тут уже неважно, что стоит за мотивацией штурмовика. Главное — законных претензий предъявлено не было. А теперь скажите: как бы выглядел Корпус, и все мы, если на нашей территории с вами что-то случилось бы? Причём это что-то откровенно подпадало бы под ёмкое слово «уголовщина»?

— У меня есть основания полагать, что это тело — тоже федерал…

— Не сомневаюсь, — чеканно качает подбородком куратор. — Но это не играет никакой роли. Потому что армия очень хорошо знает, что делать, когда кто-то пытается работать в её зоне ответственности, прикидываясь невидимкой. Алекс, не разочаровывайте меня, идите уже на вашу химию…

— Благодарю за поддержку. — Коротко киваю в ответ, поднимаясь из низкого кресла.

У меня ещё болит и спина, и по мелочи, потому, когда он резко дёргает меня за руку, я падаю в кресло обратно.

— Никакой поддержки нет. — Цедит он. — Ничего не было. Вы сейчас же всё забудете, поскольку вас нигде не было!‥ — он почти кричит шёпотом. — И своему иностранному другу передайте: он ни о чём не в курсе, ничего не видел и ни в чём не участвовал.

* * *

— … извини, что сдал тебя. Чувствую себя виноватым и не знаю, как извиниться. — Завершаю свой рассказ товарищу сразу после того, как нахожу его на территории.

Я действительно очень виноват перед Моше, поскольку отношения с Баком — это мои отношения с Баком. Раскрытие инкогнито израильтянина можно расценивать по-разному.

Несмотря на новости, выглядит он бестрепетно.

— Твой куратор? — легкомысленно уточняет Фельзенштейн. — Да и хрен с ним. Вообще не жарко с того ничуть.

— Ты не имеешь претензий?

— Да видел я те камеры! — морщится он, экспрессивно размахивая руками. — Я даже засёк по сигналу, что они пашут в спящем режиме! Но я и предположить не мог, что они оттуда добивают так, что прямо силуэт видно!

— У нас на кафедре очень хорошая техника, — подтверждаю. — Дотошный народ, дотошные преподаватели. Техника, оборудование, снаряга — всё всегда по высшему разряду. У нас и прозвище есть, даже два. Теоретики и тошнотики.

— Понятно. — Фыркает Моше. — Ну сразу тебя успокою. Я — единственный тут, кто по линии закона ничего не опасается. ТЫ просто забыл…

— Я не забыл. Я помню. Но не могу за тебя решать, что опасно из-за огласки, а что нет.

— У нас тоже бывают дрязги между армией и конторами, выполняющими ваши так называемые негласные федеральные функции. — Помолчав, легкомысленно машет рукой он. — Так что я очень понимаю твоего куратора. Когда на территории армии работает такая техника, и неучтённый спец, армия его всегда будет сбривать всеми доступными средствами…

— Мне это и непонятно. — Сознаюсь. — Ведь по идее, все федеральные службы делают одно общее дело. А по факту, получается…

— Мог бы многое сказать тебе, друг мой Алекс, но извини, — смущённо изрекает израильтянин. — Я, кстати, тебе тоже должен кое в чём признаться.

Мы уже почти подошли к нашему корпусу. На аллее никого.

— В чём? — останавливаюсь, как вкопанный, потому что сенсоры чипа намекают на присутствие кое-кого знакомого.

— Вон, она тоже расспрашивала, что было ночью. — Моше смущённо кивает на свой балкон, на котором над перилами появляется лицо Чоу. — Я не смог ей не рассказать.

— Один-один. — Говорю отстранённо.

А Чоу, оглянувшись по сторонам с третьего этажа, перемахивает через перила и приземляется на газон в нескольких метрах от нас.

— Привет. Спасибо, что привёл его. — Она целует краснеющего Моше, который не знает, куда сейчас спрятать взгляд. — Единичка, привет. Не в моих правилах навязываться, но нам с тобой надо очень серьёзно поговорить.

— Да шла б ты нахер! — выдаю на автомате, старательно обходя её по широкой дуге и направляясь к дверям. — Не о чем нам с тобой разговаривать!

— А ты уверен, что твоя девушка не пострадает? Если она так и будет жить с тобой, а ты даже понятия не имеешь, что происходит? — Якобы нейтрально и беззаботно выдаёт хань.

— Можно подумать, ты так офигенно ориентируешься в федеральных раскладах! — вынужденно останавливаюсь.

Она не зря имеет свой девятый ранг. Рычаг давления на меня она-таки нащупала, с-сука…

— А вот мы с тобой сейчас вместе это и обсудим.

Эта стерва, абсолютно не стесняясь присутствующего рядом Моше, подхватывает меня под руку, прижимая к моему бицепсу свою сиську, и тащит наверх.

Блин, о чём я сейчас только думаю.

— Всё нормально! У тебя возраст такой, и гормоны, — ехидно хихикает Алекс по внутренней связи. — И ты ничего не теряешь. Кстати! Управляющая Компания, по идее, имеет свои, не пересекающиеся с армией, подвязки в Федерации. Если я хоть чуть разобрался в ваших хитросплетениях.

Глава 20

Поднявшись до второго этажа со мной под руку, Чоу увлекает меня ко мне же в номер. Фельзенштейну она только коротко машет рукой и говорит, что зайдёт попозже.

— Тебе самой ситуация не кажется двусмысленной? — спрашиваю ей в спину.

Потому что, оказавшись внутри, она мгновенно выскакивает из обуви и начинает заглядывать в каждый угол, словно обнюхивая всё вокруг.

— Погоди! — наглейшим образом отвечает хань, выскальзывая по полу на четвереньках ещё дальше, на балкон.

Видимо, стараясь, чтоб её не было видно снаружи.

— Могу поинтересоваться, что ты рассчитываешь найти?! Что это всё вообще значит? — занимаю барный стул и начинаю готовить себе кофе, поскольку униматься она не собирается.

А с другой стороны, угрозы её действия вроде как тоже не несут.

— Хотела кое-что проверить. — Неопределённо отвечает она, в коленно-локтевой позиции возвращаясь с балкона.

Её саму, что интересно, ситуация ни капли не смущает.

— Слушай, а ничего, что ты тут, в таком виде?

— Ты о чём? — хань деловито поднимается на ноги и отряхивает руки от пыли, которую собрала на ладони на балконе. — Кстати, ты б убирался, что ли. Такая грязь…

— Я о том, что ты со мной закрылась в номере и ползаешь в двусмысленном положении по полу, отставив зад вверх. В твой зад при этом засосало стринги. Это видно сверху, поскольку юбка коротка сверх приличий. А когда ты на четвереньках переползаешь на балкон, то видно и то место, в котором твои ноги соединяются.

— Да ладно, никто ж не видит! — она удивлённо отрывается от своих ладоней и поднимает взгляд на меня.

— Я