Читать книгу - "Алекс - Семён Афанасьев"

Я всё это время, с семи тридцати, сижу на тестировании по так называемым точным наукам. После общения с Алексом, я почему-то всё больше про себя тоже называю их «местными».

Алгебра идёт в тандеме с физикой. Благодаря чипу и регулярному разбору разных процессов с соседом, вопросов задания не вызывают.

Предсказуемо закончив работу раньше всех, нажимаю клавишу загрузки материала в уже известный мне центр тестирования какого-то там института сухопутных войск, после чего начинаю листать новостной чат Корпуса.

По идее, можно было бы и пойти проветриться. Но Моше настоятельно советовал сегодня не оставаться одному, и даже лишний раз не бродить просто так по территории.

Поел я плотно с утра, на весь день, к тому же следующим этапом меня ждёт химия. Она будет проводиться в этой же аудитории.

После сдачи работы, под удивлённым взглядом преподавателя, я пересел на заднюю парту. Экзаменатор потаращился на меня пяток мгновений и прислал в текстовой строке штук десять вопросительных знаков, идущих подряд.

В ответ я отправил ему свой код допуска сюда же, на следующий экзамен; он понимающе махнул рукой.

Пространство за окном неожиданно взрывается шумом сирены, отрывистыми окриками и миганием всех подряд лампочек средь бела дня.

На какое-то время экраны всех коммов в помещении гаснут, а по большой интерактивной доске ползёт полоска сообщения «Заблокировано службой безопасности!»

— Это какой-то сбой! — перекрывая голосом поднявшуюся волну ропота, поясняет экзаменатор. — Всем оставаться на местах! Соблюдать тишину!

Ну да, щ-щас… половина присутствующих бросается к окнам, поскольку личные коммы тоже в момент становятся заблокированными.

Исключением оказывается только мой казённый аппарат, который почему-то сохраняет работоспособность, как часы. Увидев, что я один не отрезан от внешнего мира, преподаватель гаркает на всех, а сам почти бегом направляется ко мне.

Минут пятнадцать он через моё плечо наблюдает ровно то же, что и я: утомлённый Фельзенштейн, через слово матерясь по-арабски, поясняет на внутреннем новостном канале группе каких-то чинов что-то, то и дело указывая пальцем в сторону одного из дронов.

Вдруг трансляция прерывается. Соткавшаяся из иконки личного вызова голограмма Бака, мельком окинув взглядом помещение, через секунду выдаёт:

— Алекс, чем вы заняты?

— Окончил тест по точным наукам! Ожидаю химию! — бодро рапортую в ответ под ощутимое разочарование экзаменатора. — Она будет в этой же аудитории, через полчаса после математики. Решил никуда не ходить.

— Немедленно ко мне. — Отрезает куратор и отключается.

Преподаватель со вздохом выпрямляется и отходит, покрикивая при этом:

— Связь будет восстановлена в ближайшее время! Потерянное время будет зачтено!

* * *

— Почему вы ничего не сообщили мне?

Бак перехватил меня по дороге на кафедру, завёл в ближайшую комнату отдыха с зарослями из мандариновых деревьев и активировал какое-то дрожащее вокруг нас с ним марево.

— Простите? — широко раскрываю глаза и наклоняю голову к плечу.

— В Корпусе, на территории, стоит трёхзначное количество камер. Некоторые из них давно не работают, некоторым не сделали профилактику, где-то подгнили коммуникации, но большая часть Корпуса ими накрывается. — С абсолютно спокойным лицом Бак активирует голограмму со своего аппарата, поскольку связь на территории, кажется, уже восстановлена. — Это последние новости. — Он прокручивает запись с матерящимся Фельзенштейном в главной роли.

— Я видел, сразу после физики. — Говорю, чтоб сказать хоть что-то.

— А это то, что обнаружил лично я, перебирая записи полигонных камер.

— Вот блядь… — вырывается у меня.

На комме Бака, демонстрирующем небольшой участок до боли знакомой местности, вначале рушится с неба дрон. Затем в кадре появляюсь из-за угла хромающий на обе ноги я, правда, в виде нечитаемого и размытого силуэта. Ещё через какое-то время Фельзенштейна выдают его гренадёрские размеры. Последним кадром он втягивает меня на ремнях вверх.

— Ничего не хотите пояснить? — взгляд Бака холодно упирается мне в переносицу. — Абсолютно случайно, именно в том месте имело место… — он не договаривает.

— А откуда эта запись? И кто ещё имеет к ней доступ? — терять мне всё равно нечего, потому отвечаю вопросом на вопрос.

— Сектор, где ваш большой иностранный товарищ нашёл труп, из камер выпадает. — Неожиданно покладисто принимает игру куратор. — В принципе, тот человек, скорее всего, так и выбирал позицию. Но есть сервисные камеры нашего кафедрального полигона. Они недоступны из корпусной сети, поскольку вспомогательны и предназначены исключительно для контроля упражнений. Поглядеть запись могут все старшие преподаватели нашей кафедры. — Добивает меня он. — Если не обнулить сейчас массив в локальной сетке кафедры, что тоже возможно.

Первичная нервозность уже схлынула.

— Читается на видео только Моше. Да и то, в основном, из-за габаритов. — Бодро успокаивает меня по внутренней связи Алекс. — Твоё лицо разглядеть не хватает разрешающей способности. Тебя по этому видео не идентифицировать.

— Не хотел бы вас во всё втягивать. — Отвечаю хмуро.

— Так уже втянули. Если я промолчу, бог знает, каким грузом на мне может повиснуть паровоз из ваших героических свершений, — неприязненно отвечает подполковник. — О которых я даже не подозреваю. А если я пойду с этим к безопасности, то вам удастся то, чего не удавалось никому до вас.

— Это что конкретно? — я его не понимаю в этом месте.

— Неважно… жду объяснений.

Алекс по внутренней связи разрывается в жестикуляции, оставив своё море. Он настаивает, чтоб я шёл в лоб, то есть вываливал всю правду.

— … — таким образом, оно само рвануло. Я не знаю, почему. — Завершаю рассказ через пять долгих минут. — Клянусь, я по нему только один раз из инъектора отработал.

— Сознание он потерял, — хмуро ворчит Бак. — А его техника, видимо, из разряда умной. С искусственным интеллектом, — поясняет он, видя моё непонимание. — Расценила, как угрозу пленения. Что у них там в программном приоритете стояло, бог весть. Сработала закладка, оно следы и подчистило. Ну, я что-то такое и предполагал…

— Даже стесняюсь сейчас спросить. Каковы наши дальнейшие планы? — его пауза слишком затянулась, потому решаю напомнить о себе.

К тому же, это мерцающее вокруг нас облако фонит каким-то физиологическим дискомфортом.

— Вы сейчас идёте на свою химию и забываете обо всём происшедшем. — Холодно роняет он.

— А вы?

— А я буду пытаться понять, где находился напарник того тела, и чего ждать далее.

— Могу спросить, почему вы мне помогаете?

— Я не помогаю вам. Я одинаково с вами оцениваю недопустимость работы на территории федерального учреждения любой другой конторы. — Он отстранённо окидывает меня взглядом, словно предмет мебели, и добавляет, явно думая о своём. — В Федерации масса структур, конкурирующих друг с другом. Официального уведомления на ваш счёт не было ни на каком из этапов, несмотря на ваше квадратное прошлое, к-хм. Получается, кто-то, имеющий весьма