Читать книгу - "Волк. Книги 1-6 - Виктория Гетто"

— Девочка, принеси мой ужин.

Кивает, исчезает. Я же располагаюсь у камина, в котором вкусно потрескивают сосновые полешки, и вытягиваю уставшие ноги. Как же мне хорошо! Закидываю руки за голову, потягиваюсь — красота… Интересно, что сейчас будет? Свинтус или говядина? Впрочем, ради разнообразия могут притащить и баранину, а то и дичь. Ладно. Главное — это мясо. И — натта. До сих пор жалею, что не выпросил у Атти кофе. Сейчас вообще было бы как в Ирии. Ну, что поделать. Щёлкает замок двери, не оборачиваясь, бросаю:

— Неси сюда.

Через пару секунд в моём поле зрения появляется поднос, на котором большая миска с куском моего ужина, аккуратно нарезанный большими ломтями хлеб и чашка с настоем. Принимаю поднос, и тут обращаю внимание на то, что руки, держащие его, вовсе не Марики. Вскидываю глаза — это…

— Что тебе нужно?

Саури отступает назад на шаг, её лицо неподвижно, словно маска. На неплохом фиорийском она произносит:

— Я хочу прояснить отношения между нами.

— Никаких отношений не существует. Ты просто живёшь в замке, и всё. Тебе выделены служанки, которые занимаются только тобой. Все твои пожелания исполняются. Для безопасности ты считаешься моей женой. Но только считаешься. Я не требую от тебя исполнения супружеских обязанностей. Что тебе ещё надо? Хочешь уйти? Пожалуйста. Я не держу тебя. Даже готов выделить тебе какую-то сумму на первое время, хотя с деньгами у меня сейчас не очень. Новое платье? Скажи Марике, она закажет. Твоя комната ничуть не хуже моей. Я не изгоняю собаку, которую ты кормишь. Поэтому я прошу покинуть мои покои и не беспокоить меня больше впредь.

— Но…

Делаю нетерпеливый жест рукой — мол, давай, иди отсюда. Второй ставлю поднос на колени, беру нож. Затем начинаю разрезать мясо. Это говядина. Большой нежный кусок. Лезвие делит его на аккуратные дольки, разделав, приступаю к еде. Какая вкуснятина! Просто во рту тает. Запиваю наттой. До чего же бестолковая саури! Сказано тебе — оставь меня в покое! И так проблем выше крыши, а тут ещё ты собралась мне нервы мотать! Стоит и молчит, только нижняя губа мелко дрожит, словно хочет расплакаться, но… Ха! Я на всю свою жизнь запомнил слова отца — слёзы, сын, это самое страшное и самое верное женское оружие! Так что меня этим не проймёшь! Уф!.. Встаю, ставлю поднос с посудой на стол, утром слуги заберут. Иду в санузел, где мою руки и чищу зубы перед сном. Выхожу — Яяри всё ещё стоит на том же месте. Даже позу не сменила.

— Я ложусь спать, так что оставь меня.

Для верности повторяю фразу на обоих языках, которые мне известны: фиорийский и саури. Девушка дёргается, словно её ударили, впрочем, в моральном смысле это так и есть, затем горбится и, опустив голову, медленно бредёт к двери. Мне на мгновение становится её жалко, но прояви я слабость сейчас, и она станет вить из меня верёвки. Да и вообще… Дверь хлопает. Не зло. А как обычно. Захожу в спальню, укладываюсь спать. Только вот почему то никак не могу заснуть. Ворочаюсь уже несколько часов, и никакого толка. Это плохо! Это очень плохо! Утром буду разбит, в смысле — чувствовать себя словно склеенным из маленьких кусочков, а работа предстоит тонкая: не просто затащить станки внутрь, а определить их на места. Хотя бы в первом приближении. И начать крепить станины. Потом дать выдержку раствору, а когда застынет, начинать изготовление машины… Кое-как, наконец, засыпаю. И всё оказывается точно так, как я и думал: голова болит, злой, словно голодный рёсец, но к вечеру дело оказывается завершённым. Едва начался процесс, как все неприятности словно провалились в преисподнюю, и работа прошла, как по маслу. Мне даже не пришлось особо напрягать горло, которое першило после вчерашнего. Успели и затащить, и закрепить станины к плитам при помощи мощных анкеров, даже залить основания быстросхватывающимся бетоном. Так что у меня неделя на остальные дела. Кстати, должен был прийти и заказанный металл. Естественно, в крицах и слитках. Вот, кстати, вопрос — почему Неукротимый применил штамповку на своих мануфактурах, но зато не использует прокатку? Я, лично, собираюсь. Но только после того, как будет построено достаточное количество паровиков, отбито нападение пиратов, и поправлено моё финансовое положение. Эх, планы-планы. Всегда думаешь одно, а на деле получается совсем другое. Не хочу загадывать. Но надеюсь, что всё получится. А пока у меня неделя, и надо бы посетить Ниро. В смысле — город. Проверить, как там идут дела у Дарга, проведать бургомистра, Рата Мира, поискать на рынке кое-какие материалы и инструменты, ну и просто отдохнуть. Вчерашний визит Яяри просто выбил меня из колеи…

Встаю затемно. Быстро привожу себя в порядок, перекусываю на ходу, затем взлетаю на коня и прогрохотав копытами по подъёмному мосту, исчезаю во тьме. Отъехав с километр, пускаю жеребца спокойным шагом. Он неспешно трусит, только бока ходят в разные стороны, наконец, его дыхание успокаивается, и мы оба погружаемся в некий транс. Вокруг тихо и безветренно, ни малейшего дуновения. Морозец пару градусов ниже ноля, если верить ощущениям. Пушистые хлопья снега изредка падают с тёмных небес, и эта идиллия меня успокаивает, на душе становится просто хорошо. На мне — обычная меховая куртка с крупными деревянными пуговицами, на голове, как я люблю, капюшон. Прямые свободные брюки заправлены в сапоги на небольшом каблуке. Городской сапожник с ними намучался, но результат оказался выше всяких похвал. Словом, типичная, можно сказать, одежда Империи Русь в холодное время. Ну а чего изменять привычкам? Правда, среди фиорийцев такой наряд необычен, но я уже замечал несколько раз на сервах нечто похожее на мою одежду. Да и то — куртка куда удобнее для работы, чем длиннополая шуба…

Как же вокруг тихо и хорошо! Оп! Откуда то из кустов выворачивается нечто рыжее и лохматое, от неожиданности лошадь встаёт на дыбы, а лиса, злобно тявкнув, перемахивает через припорошённый снегом горб и исчезает во тьме. Кто-то спугнул? Точно! Я вижу знакомую окраску собаки, прикормленной Яяри. Тьфу! Настроение сразу портится. И тут о ней напоминание. Ну а чего такого? Признайся, что тебе не по себе от того, как ты вчера обошёлся с девушкой. Да пошла она! Достала! Собака на сене, ей-ей! Как там? Сама не гам, и другим не дам? Но ты подумай немного — между нами