Читать книгу - "Алекс - Семён Афанасьев"

девица. Сама выше него ростом, явно старше возрастом, ещё и колониальный сержант. Она в перечне работ не значилась, но доставить неприятностей при определённом стечении обстоятельств наверняка была способна. Достаточно посмотреть, как она топает по самому обычному парку на территории Корпуса. Не говоря о том, что эта самая сержант была чёрной. Значит, это явно какое-то своё землячество или аналогичное образование на территории местного гарнизона (эх, почему-то белые аналогичным образом друг друга не поддерживают).

Третьей крайне неприятной мелочью было то, что задачу лежащему на крыше ставили впопыхах, явно скрывая большую половину массива информации. По общему контексту было ясно: какая-то из трёх весьма определённых служб потерпела тут фиаско. Судя по угадываемым деталям, служба могла быть не одна. И прокол тоже мог быть не единичным.

В таких условиях, сама задача выглядела походом с ножом в курятник — прогнать хорька. Тогда как точное наименование резвящегося среди кур зверя тебе неизвестно; а что, если там кто-то побольше?

С другой стороны, буксовать есть смысл начинать тогда, когда будет приказ на исполнение. Говоря цинично, текущее задание — это лишь регулярные маршруты. Вдруг да и пронесёт нечистая, тьфу три раза от греха подальше…

Лежавший на крыше сотрудник упорно гнал от себя ту мысль, что ужасно смердит всё дело. Именно отсутствием любой конкретной информации по объекту и по его окружению, на лично его уровне.

Успокаивать себя периодически удавалось лишь тем, что пока речь лишь о регулярных маршрутах, будь они неладны. Хотя, некоторые последние вводные ему всё больше не нравились.

На худой конец, и против чрезмерно оборотистых «коллег» по Федерации есть свои нехитрые инструменты. Вон, часть из них уже даже успешно задействовали.

* * *

— Привет! — Перед моим носом неожиданно вырастает голограмма Жойс.

Мы настроили наши с ней коммы так, что любой вызов с её ВАРВАРА автоматически активирует мой аппарат, что бы я ни делал. К сожалению, в обратную сторону схема не работает, так как мой казённый комм на такое обилие вспомогательных функций не рассчитан.

— Имею ровно две свободные минуты, решила с тобой созвониться. Меня сегодня ночевать не жди. — Скороговоркой выдаёт она. — А ты что, занимаешься? К чему готовишься?

Вид моя половина имеет донельзя замотанный. Одета в какую-то сменную одежду, явно предназначенную для тяжёлых либо грязных работ.

— Физика, математика. Особо не опасаюсь, но смотрю варианты разрешённого на тесте математического аппарата… А что у тебя там происходит? Помочь чем-то могу? — кажется, несмотря на относительно небольшой возраст, я уже хорошо усвоил, что надо говорить в таких ситуациях (на самом деле, в своё время подсказала Камила. Приём работает безупречно).

— Можешь помочь, — через силу улыбается Жойс. — Завтра надо пробежаться ногами.

— Сколько точек? — Её мысль ухватываю с полпинка, поскольку этот проект у нас совместный.

— Сколько успеешь. Хорошо бы хотя б десятка три. Надо понять, как эта стандартизация влияет на отток с полки. — Она набирает побольше воздуха, но тут её зовут откуда-то сбоку и она скомкано целует воздух перед собой, косясь назад. — Ладно! Отпишусь, как смогу! Нам тут ещё суток двое грести… На ровном месте, блядь…

Суть её вопроса, переходящего в задание, мне понятна. Во-первых, она всерьёз подумывает об уходе из армии. Вроде как в отношении её личности, по её же словам, армия все свои воспитательные и полезные функции более чем выполнила. Пора и жить начинать.

Во-вторых, с подачи Алекса, мы адаптируем одну старую идею под новый товар — те самые наши премиальные колониальные сигары. Гипотеза Алекса была: стандартизация всех пунктов продаж по одному шаблону повышает наши продажи на десятки процентов. А всего-то и надо, что четыре момента сделать одинаковыми (Жойс говорит — как в армии): единая цена во всех точках, единое торговое оборудование с подсветкой, строгие неснижаемые остатки товара на полке и унитарное расположение всех категорий товара.

Алекс брякнул, что в его мире это как азбука. Когда я пересказал суть Жойс, она вообще выпала из коммуникации на какое-то время (из-за раскрытого до пола рта), а потом потребовала всё немедленно нарисовать.

Ну мы с Алексом и нарисовали: он — в виртуальном пространстве, а я — перенеся через комм это всё в голографический редактор.

Увидев проект в цифрах и глазами, Жойс воспылала энтузиазмом и заявила, что это надо пробовать срочно 8.

Судя по тому, что её пригрузили на армейских складах чем-то основательно, измерять первые результаты завтра мне придётся в одиночку (и не дронами Моше, а лично).

Я уже заканчиваю повторение всего активного на тесте математического аппарата (благо, он достаточно несложен — по нашим с Алексом меркам), когда ко мне без стука вваливается Фельзенштейн.

Ну, то есть он пару часов тому предупредил сообщением, чтоб я двери держал открытыми. А теперь вот возник воочию.

— Погнали смотреть, что-то интересное покажу. — Заявляет он с порога. — Там, кажется, в тебя кто-то целится.

* * *

Моше уже много лет имел отработанную до автоматизма привычку: контролировать все потенциально узловые места лично, с двойной подстраховкой. Он не понаслышке знал: сухих и дотошных педантов гибнет на порядок меньше, чем восторженных и увлечённых романтиков.

Поначалу стопроцентный контроль всех высот и подступов к ним был залогом выживания. Затем, уже в городской обстановке, к этому добавились совершенствуемые лично им алгоритмы определения направлений потенциальных угроз.

Летая в регулярном режиме, он сегодня обнаружил кое-что, что ему очень не понравилось.

Заварив себе большую кружку крепкого кофе, он поудобнее устроился на своём козырном командирском месте в ангаре и пару часов только и делал, что проверял свою догадку.

А потом банально встал и потопал за товарищем: отчего-то захотелось пройтись. Да и местным сетям он не особо доверял, если честно.

Глава 17

— Навскидку, словно похож на какого-то вуайериста. Извини, если вдруг обидел оценкой. — Фыркаю, тщетно пытаясь сдержаться.

В ангаре Моше, на здоровенном экране, какой-то мутный дядька при помощи сложных и непонятных мне инструментов занят отслеживанием происходящего в моей комнате. Картинка дана в записи, сделанной, судя по часам на экране, совсем недавно.

— У тебя что, правда вообще никаких вопросов не возникает? — с едва уловимым оттенком иронии поднимает в ответ бровь израильтянин. — Или это ты мне сейчас чего-то вслух лишний раз говорить не хочешь?

— И того, и другого понемногу. — Уважительно киваю в адрес его проницательности. — Во-первых, не хочу тебя впутывать. Потому что, во-вторых, предполагаю, кто это может быть. Вернее, откуда. И, в-третьих, криминала в его действиях пока ноль. Если только не