Читать книгу - "Кодекс Охотника. Книга XXXXXL - Юрий Винокуров"

стереть следы или скрыть собственное присутствие. Каждый, кто лез через подобную дыру, оставлял после себя слишком заметный отпечаток. А значит, теперь у нас появлялся шанс не просто отбиваться от вторжений, а понять, откуда именно они идут, кто за ними стоит и куда потом стоит прийти с ответным визитом.

И да, у меня был специалист высочайшего профиля для этих дел. Эрания «Отоспалась», наигралась с малышами и вернулась в строй и теперь работала «детектором» вторжений, мгновенно отщелкивая кто и откуда к нам собирается прийти.

По сути, это была открытая карта. Достаточно посмотреть на неё и провести небольшой анализ — и становилось понятно, кто, куда, откуда и каким способом пробирался через подобные проходы.

Я узнал о существовании нескольких уродов, кто вот-вот придет в гости. Одно из них особенно заинтересовало: там обитала сильная тёмная сущность, которая явно затевала что-то нехорошее и при этом имела определенные связи с Равномерной. А там, напомню, всё еще находились Пастырь и Пустота, пытаясь найти общий язык с Хроникой. А раз кто-то затевает нечто нехорошее, значит, ему определённо не хватает Охотника.

Как только я высплюсь, сразу туда и рвану. Но сейчас тратить время на размышления я не собирался.

Моя голова уже лежала на подушке, на второй, лапками кверху, развалился Шнырька, и это означало только одно — можно теперь немного отдохнуть!

Многомерная Вселенная

Первая Крепость Охотников

Сегодня в Ордене Охотников выдался непростой день. Всему виной был Первый Охотник собственной персоной, который последние несколько суток проводил в глубоких медитациях, поддерживая связь с Кодексом.

Нет, их старший брат не давал ему приказов, не объяснял, как следует жить, и уж точно не расписывал планы Ордена на ближайшую сотню лет. Кодекс почти никогда так не поступал. Даже когда он давал советы, те всегда оставались расплывчатыми и сводились примерно к одному: хотите — делайте, не хотите — не делайте, но лучше решите всё сами.

Наверное, именно поэтому каждый брат Ордена понимал, что находится на своём месте и занимается правильным делом. Делом, которое не зависело от чужой воли, приказа или желания какой-то высшей сущности.

Да, у Охотников был Кодекс, и для постороннего это могло звучать странно. Однако правила, выбитые на Стелле, не требовали слепого подчинения, не унижали и не превращали людей в расходный материал. Во всём остальном братья оставались свободны поступать так, как считали правильным.

Так чем же всё это время занимался Первый Охотник? Он смотрел то, что показывал ему Кодекс. Иногда задавал вопросы. Иногда получал ответы. А иногда перед ним просто возникало очередное видение.

За последнее время их стало слишком много. Сначала его сердце ликовало. Связь с Кодексом крепла, и прежде ничего подобного не происходило. Вот только сами видения радости не вызывали. Они были тревожными, местами непонятными, а некоторые и вовсе заставляли задуматься, не слишком ли поздно Орден начал обращать внимание на происходящее вокруг.

Именно поэтому сейчас Первый Охотник стоял в Зале Советов — месте, которое для всех Охотников давно стало почти священным.

— Я приветствую всех братьев и рад, что вы прибыли на мой зов, — Первый Охотник медленно обвел взглядом собравшихся. — Причину созыва я сейчас объясню.

Что примечательно, Большинство из присутствующих были Старейшинами, которые выглядели как старики. Седые волосы, морщины, тяжёлые взгляды, трости, мантии — всё как положено. Вот только каждый из этих стариков вполне мог лбом сломать большинство богов, которые так любили кичиться собственной силой.

— Совет приветствует тебя, Первый, — склонил голову глава Старейшин. — Мы не могли проигнорировать твой зов и готовы выслушать причину столь срочного созыва.

Охотники в обычной жизни действительно походили на баламутов. Творили, что хотели, много сражались, еще больше пили, регулярно влезали туда, куда нормальному человеку лучше вообще не заглядывать. Однако это не означало, что у них не было места для серьёзности. Именно здесь, в Зале Совета, обычно принимались решения, от которых зависел дальнейший путь всего Ордена.

— Последние дни я общался с Кодексом, — произнес Первый.

В зале стало заметно тише.

— Он показал мне то, что происходит сейчас. И я считаю, что этого происходить не должно.

Первый не стал сразу раскрывать все карты. Ему хотелось сначала увидеть реакцию Старейшинов, понять, как именно они воспримут услышанное.

Реакция не заставила себя долго ждать.

— Война, — резко произнес кто-то справа.

— Объявить войну, — поддержал его другой голос.

— Уничтожить, — подскочил со своего места Старый Орланд. — Кто посмел противиться воле Кодекса?

Даже Первый Охотник уже не мог толком вспомнить, когда именно Орланд появился в Совете. Казалось, этот дряхлый старик был здесь всегда. Он с трудом передвигался без своей трости, но эта так называемая трость представляла собой грубо обработанный кусок особого дерева, весивший, наверное, как целый замок.

До пола древко всегда не доставало буквально несколько миллиметров. Иначе Старейшинам пришлось бы регулярно перестраивать собственный замок, а потом ещё объяснять строителям, почему в очередной раз в полу появилась дыра размером с нормальную башню. Впрочем, сам замок был построен на совесть и пока выдерживал даже присутствие Орланда. А вот пройдись он с этой тростью по обычному человеческому городу — там, скорее всего, вообще ничего бы не осталось.

Хотя трость была далеко не самым странным в Старом Орланде. Он всегда находился слегка вне себя. Не временами, не после плохих новостей, а вообще по жизни. Вот и сейчас остальные Старейшини пытались его успокоить, напоминая, что они ещё даже не знают причины созыва и объявлять войну кому бы то ни было пока рановато.

Впрочем, их осторожность была вполне понятна. Во время большой войны Охотников с Роем именно Орланд первым вскочил с места и начал орать, что нужно собрать всех Охотников и немедленно выдвигаться. В итоге так и сделали.

И когда кому-то казалось, будто Орланд опирается на неё, он очень сильно ошибался. Скорее уж это посоху приходилось держаться за Орланда.

— Сядь, брат, — спокойно сказал Первый.

Орланд недовольно поджал губы, однако всё-таки опустился обратно в кресло.

— Кодекс не просил войны. Он вообще ничего не просил, — продолжил Первый. — Но он показал мне достаточно, чтобы я понял: мы слишком долго смотрели в другую сторону.

— Уважаемый Первый, — наконец обратился к нему главный Старейшина, — моё сердце и душа не могут обрести покой после твоих слов. Поведай нам, что именно показал тебе Кодекс.

Первый позволил себе лёгкую улыбку.

Ему