Читать книгу - "Закон вольных сталкеров - Дмитрий Олегович Силлов"

А именно: рост мускулатуры, изменение цвета волосяного покрова на золотистый и усиленное развитие половых признаков у обоих полов хомо сапиенс.

– Годное излучение тут у вас, – заметил я, непроизвольно скользнув взглядом по фигуре Афины, выпирающей из халата в правильных и нужных местах. – Я б сам не прочь под ним пооблучаться. Правда, потом лучше голову побрею, а то как-то не нравится мне носить на ней филиал ювелирной лавки.

– А вам не откажешь в чувстве юмора, – усмехнулся златовлас. – Кстати, меня зовут профессор Молотков, я директор Научного-исследовательского института по изучению аномальных явлений, сокращенно НИИАЯ. И, как ученый, специально облучаться возле разрушенного Второго реактора я вам не советую, ибо вы серьезно рискуете пополнить ряды живых мертвецов, которых, как вы заметили, в наших местах великое множество.

– И как получилось, что вы не превратились в зомби? – поинтересовался я.

– Раз в день все мы колем препарат моего изобретения, блокирующий образование прионов, возникающих под действием аномального излучения реактора и превращающих людей в зомби.

– Прионов? – не понял я. – Это что такое?

– Это белковые соединения с измененной структурой, которые способны трансформироваться в патогенные и вызывать нейродегенеративные процессы в организме. Проще говоря, под воздействием излучения в организме запускается цепная реакция перерождения клеток, в результате которой человек превращается в зомби – организм, в котором отсутствуют известные нам признаки жизнедеятельности. Тем не менее он функционирует, подзаряжаясь аномальным излучением, а также мозговыми клетками живых организмов. При этом, если зомби отходят далеко от реактора, их мозговая деятельность падает до уровня инстинктов.

– То есть вдали от излучения они превращаются в обычных тупых мертвяков, озабоченных лишь поиском живых мозгов, – подытожил я.

– Совершенно верно, – кивнул профессор. – Беда в том, что излучение Второго реактора стремится к расширению, и его сдерживает лишь станция подавления, расположенная на крыше здания нашего института. Соответственно, зомби уже давно всеми силами пытаются прорваться на нашу территорию и уничтожить станцию, но пока что нам удается ее защищать. Вопрос лишь в том, насколько хватит у нас сил и ресурсов на все это.

– Интересный расклад, – заметил я. – А вам не кажется, что все это слишком уж похоже на сценарий войны против человечества? Для простого аномального излучения оно слишком высокоразвито. Штампует разумных зомби, пытается прорваться через вашу защиту, расшириться, захватить новые территории…

– Мы думаем так же, – кивнул Молотков. – И даже периодически посылаем штурмовые отряды бойцов-смертников ко Второму реактору. Увы, пока что все бесполезно. Из последней штурмовой группы, включающей в себя тридцать обученных специалистов, выжила лишь Афина, которую зомби собирались показательно казнить, чтобы нам больше было неповадно соваться в зону реактора. Но ей повезло – рядом оказались вы.

– Готов принимать благодарности за ее спасение в любой форме, – галантно поклонился я, при этом вновь покосившись на соблазнительный бюст Афины.

– Думаю, достаточно того, что мы тебя спасли, влив в твою тушку целое море дорогущих препаратов, – язвительно заметила Афина.

– Замечательно, – усмехнулся я. – Впрягаешься за деву, спасаешь ее, рискуя жизнью и теряя здоровье – и после оказывается, что благодарность выражается в том, что тебе это здоровье частично вернули. У меня, между прочим, рука еще болит довольно серьезно.

– Это пока что действует регенерирующий препарат, созданный на основе вытяжки из печени зомби, – заметил Молотков. – Еще пара часов, и болевые ощущения полностью исчезнут, а на месте попадания пули не останется даже шрама. Кстати, живые мертвецы – это ходячий склад бесценного сырья для изготовления уникальных лекарственных средств. Предполагаю, что в их организмах скрыт секрет исцеления от всех болезней человечества, и, возможно, рецепт биологического бессмертия. Это единственная причина, почему правительство продолжает финансирование нашего института, а Второй энергоблок еще не накрыли атомной бомбой для предотвращения возможной эпидемии нашествия живых мертвецов.

– Понятно, – кивнул я. – Неясно лишь одно. Почему вы так подробно отвечаете на мои вопросы и зачем вы вообще меня спасли? Тот факт, что я вытащил вашу сотрудницу из неприятной ситуации, не причина для того, чтобы тратить на меня дорогущие препараты. Логичнее и намного дешевле было бы пристрелить идиота, который имеет привычку рискуя жизнью лезь в дела, которые его совершенно не касаются.

Молотков с Афиной переглянулись.

– Видите ли… – Профессор глубокомысленно погладил свой подбородок. – Пока вы были без сознания, я навел справки. Вчера внизу произошел уникальный случай.

Ученый многозначительно ткнул пальцем в пол.

– Некий Низший, предназначенный для разогрева публики на Арене в качестве расходного материала, убил двух чемпионов, после чего уничтожил отлично охраняемый оружейный магазин – и исчез. Затем в этот же вечер некий незнакомец спас мою сотрудницу от целой толпы зомби, причем ранее этого человека никто в наших краях не видел.

– Бывает же, – покачал я головой. – Какая необычная и интересная история.

– Действительно, история любопытная, – кивнул профессор. – И, что самое интересное: этот незнакомец находился в непосредственной близости от разрушенного реактора, и анализы показывают, что с ним не произошло никаких изменений на клеточном уровне. Обычно достаточно пары минут, чтобы у человека началось окрашивание волос в золотой цвет и запустился процесс необратимых мутаций. С вами же ничего подобного не произошло.

– Вот такой я невезучий, – пожал я плечами. – Так был бы с фигурой Аполлона и чуточку менее кривой рожей, нежели сейчас. Но не свезло.

– Да как сказать, – хмыкнул ученый. – Если каждые восемь часов не делать инъекции моего препарата, примерно через трое суток человек из Аполлона превращается в зомби. Так что бонус от облучения весьма относительный.

– А стоимость одной инъекции этого препарата на черном рынке равна примерно одной заработной плате обычного человека за две его жизни, – добавила Афина.

– А на белом он почем?

– На белом он не продается, – усмехнулся Молотков. – Официальная фармакология вообще против создания препаратов из зомби – дескать, это аморально. К счастью, неофициальная медицина иного мнения.

– Ничего нового, – сказал я. – В любой из известных мне Зон то же самое: официальная медицина воротит нос от артефактов, зато на черном рынке они стоят астрономических денег. Только я одно не понял: от меня-то вам чего надо?

– Повторяю, – слегка поморщился от моей тупости профессор. – Земля экранирует излучение реактора, и тем, кто живет в подземельях, оно не вредит. Но как только они появляются на поверхности, с ними происходит то же, что и с остальными. С вами этого не произошло.

Эти недомолвки в стиле «догадайся, мол, сам» начали уже меня подбешивать.

– Ну и дальше-то что?

Молотков вздохнул.

– Не знаю, как вам удалось уничтожить двух чемпионов и охраняемый магазин оружия, ибо по виду вы самый обычный Низший. Человекоподобная биомасса, искусственно созданная в лабораторных условиях. Не знаю, почему на вас не действует