Читать книгу - "Закон вольных сталкеров - Дмитрий Олегович Силлов"

оказалось, что эта способность у меня не уникальная. Вот, например, рядом сидит еще одно существо с поплывшим от боли взглядом, которое спасается от беспамятства, напрягая мозги заковыристыми словесными оборотами.

– Ты по-русски скажи, куда едем-то? – спросил я уже без выпендрежа, всерьез опасаясь, что эта девица с волосами неестественного цвета заткнет меня за пояс по части высокопарной болтологии.

– В институт, – коротко бросила она. – Местную цитадель науки и трендюлей для тех, кто попытается в нее проникнуть без разрешения.

– А у тебя, значит, такое разрешение есть? – уточнил я.

– Значит, да, – подтвердила дева мое предположение. – А еще у меня есть два шприца с коктейлем Молоткова.

– Э-э-э… кого? – переспросил я, сомневаясь, не ослышался ли, и мысленно рассматривая нарисовавшуюся в воображении картину со шприцами с горючей смесью.

– Моего учителя, – ответила дева, сбрасывая скорость. После чего достала из наплечного кармана шприц-тюбик, воткнула его в бедро через одежду, вздрогнула, побагровела лицом, выпучила глаза так, словно собиралась вытолкнуть их из черепа глазными мышцами…

– Эк тебя колбасит… – пробормотал я, непроизвольно потянувшись к рукояти пистолета…

Но деву быстро отпустило. Цвет лица вернулся в нормальное состояние, глазные яблоки вползли обратно в голову…

– До института дотянем, – хрипло проговорила она. – Тебе укол сделать? У меня еще есть.

– Я лучше спокойно, тихо и мирно сознание потеряю, – отозвался я. – Опасаюсь, что глаза в башке не удержу, а они мне дороги как память.

– Как знаешь, – проговорила девица. – Кстати, меня Афиной звать. Для своих Афи.

– Приятно познакомиться, Афи, – сказал я. – Я Снар.

– Для тебя я Афина, – фыркнула златовласка. – Или Доктор, так как имею ученую степень доктора биологических наук. А своих я могу по пальцам пересчитать.

– Да пофиг как-то, – сказал я. – Только пока твое «Афина» в бою выговоришь, тебя можно уже будет и не звать. Потому как трупы на имена не откликаются.

А сам подумал, что девицу с таким выпендрежным характером логично звать Аф. Или Гаф. Или никак не звать и вообще держаться от нее подальше. Пусть ее кто-нибудь другой зовет как угодно, мне своих головняков по жизни хватает…

На этой мудрой мысли я и отключился, ибо когда мозгу не хватает крови для нормального функционирования, на одном адреналине и энтузиазме далеко не уедешь.

* * *

И привиделось мне, что лежу в стеклянном саркофаге, вокруг которого стоят какие-то типы с гнусными харями и смотрят на меня, словно на подопытного кролика.

Хари были премерзейшие, с явными признаками неконтролируемых мутаций, к тому же они еще вдобавок кривили свои рожи, явно обсуждая меня и тыча в мою сторону кривыми пальцами.

Не люблю я такого даже в бреду, сопровождающем мое отключенное состояние. Захотелось встать, откинуть стеклянную крышку саркофага и надавать лещей обладателям мерзких харь, что обычно ведет к формированию хороших манер и уважительного отношения к моей персоне…

Но встать не получилось. Как и полагалось при подобного рода глюках, тело мое двигаться не желало. Может, это было прошито в заводских настройках моего бреда, а может, фиксаторы какие-то держали мои конечности и голову заодно, чтоб я мог только возмущенно вращать глазами и растопыривать пальцы, которые в этом глюке вроде бы могли шевелиться…

И такое меня зло взяло, что прям вот от всей души пожелал я тем харям всего нехорошего, и саркофагу этому, и глюку, который мог бы, например, показать мне бюст вредной Афины во всей красе, а вместо этого демонстрирует какую-то пакость…

И что самое интересное, пожелание сработало!

Внезапно мой глюк не сразу, а постепенно так начал заволакивать тот самый золотой Выброс, который, видимо, выбрался из разрушенного Второго энергоблока другой Зоны и, повинуясь моему гневу, накрыл и хозяев гнусных харь, и мой стеклянный саркофаг, и меня, который, несмотря ни на что, продолжал дергаться, пытаясь выбраться из своей довольно-таки неприятной галлюцинации…

– Тише, тише, молодой человек, – раздался скрипучий голос над моей головой. – Вы так нам все оборудование переколотите.

Голос вряд ли принадлежал кому-то из мутантов, которые, кстати, уже свалили из моего кошмара. Перед глазами у меня теперь была сплошная чернота, которую я благополучно победил, с усилием разодрав свинцовые веки… и увидел расплывчатое, белесое облако, в котором двигались какие-то тени.

– Кажется, у него аллергия, – раздался где-то рядом голос Афины. – Медикаментозный конъюнктивит на фоне интенсивной терапии.

– Похоже на то, – согласился скрипучий голос. – Но это легко исправить танатотолом. Всего лишь две капли этого препарата способны творить настоящие чудеса.

Я хотел было сообщить, что не нравится мне название препарата, перекликающееся с именем бога смерти Танатоса из греческой мифологии, как внезапно резкая боль взорвала мой левый глаз. И сразу же следом – правый!

– Твою ж мать! – заорал я, хватаясь за глаза, ибо показалось мне, что мои гляделки проткнули раскаленным шилом.

– Моя колба, в которой я родился, тут абсолютно ни при чем, – равнодушно произнес скрипучий голос. – А название препарата обусловлено тем, что оно получено из зрительных органов ходячих мертвецов и прекрасно устраняет практически любые проблемы со зрением. Кстати, на черном рынке две его капли стоят десять золотых, но вам они обошлись бесплатно, ибо, по моим твердым убеждениям, любое живое существо имеет право на бесплатную и квалифицированную медицинскую помощь. Разумеется, это не касается мертвых существ, даже если они по поведению похожи на живых.

На фоне скрипучего трендежа жуткая боль в глазах начала понемногу отступать, и вместе с этим ко мне резко вернулось зрение. Да такое, что я аж офигел от его качества. Можно было легкий золотистый пушок рассмотреть на щеках и под носом Афины, облаченной в белоснежный халат с глубоким вырезом на груди, а также в подробностях изучить лицо обладателя скрипучего голоса.

На нем также был надет докторский халат, правда, далекий от белоснежности – рукава и воротник заляпаны черно-багровыми пятнами, как и медицинские перчатки, и брезентовый фартук, надетый поверх халата. На вид этому господину было лет сорок. Волевое лицо, проницательный взгляд… и аккуратно зачесанные назад волосы того же неестественно-золотого цвета, что и у Афины. Все это дополнялось густыми усами того же колера, которые смотрелись на лице совсем уж неестественно. Волосы еще туда-сюда, а усы будто отлили из благородного металла и приклеили над верхней губой.

– У меня что-то с прической? – осведомился врач – если, конечно, он был врачом, а не мясником, судя по его одежде.

– Цвет у нее неестественный, – сказал я. – А так норм.

– Ну да, под землей у вас сохраняется естественный цвет волосяного покрова, – усмехнулся мой собеседник. – Мы же тут находимся под постоянным воздействием излучения Второго реактора, из-за чего с нами происходят необратимые изменения.