Читать книгу - "Студент - Александр Куринь"

он на несколько мгновений задержал его на мне, а затем, пройдя за кафедру, хлопнул о нее журналом и попросил всех занять свои места.

Весь следующий день Исаак Маркович провел в тягостных раздумьях. С одной стороны, он был бы не прочь подсунуть пилюлю одному слишком наглому студенту, к тому же, скрытому антисемиту. А с другой, его более опытный товарищ Сема, порекомендовал обходить этого субъекта стороной. А к мнению Семы, товарищ Николаев привык прислушиваться, все же за плечами того была ВПШ, да и на должность инструктора обкома партии дураков не назначают. Но ведь и оставлять без внимания такое вопиющее безобразие ему не хотелось.

В конце концов, письмо в КГБ было написано, трижды отредактировано, но пока не отправлено. Оно уже неделю как отлеживалось в ящике рабочего стола. Основной акцент в своем послании доцент делал на мое низкопоклонство перед загнивающим западом и публичную критику советского трудового законодательства. Как расставить правильные акценты, Маркович хорошо знал и изложил все как следует. Но, прежде чем отправить письмо по адресу, осторожный доцент все же решил дождаться и посоветоваться со старшим товарищем, Семой.

А тот, как назло, или, как позже выяснилось, к счастью, уехал в очередную командировку, нести горячее партийное слово в массы и вернется лишь через две недели, сразу после празднования Международного женского дня. Ничего страшного доцент Николаев в этом не видел, пусть себе умага недельку отлежится, ей это только на пользу пойдет.

В этот предпраздничный день, мой тайный недоброжелатель сидел в своем привычном кресле перед экраном телевизора "Темп". С газетой "Правда" в руках, он ожидал ужина и начала программы "Новости", которую уже в следующем году сменит программа "Время", дожившая до распада СССР. Доцент, без особого интереса, прослушал бодрое сообщение диктора о совместном заседании ЦК КПСС и Совета министров СССР, которое сегодня закончилось в Кремле. Но то, что он услышал далее, привело этого правоверного коммуниста в состояние настоящей паники.

Отведя взгляд от лежавшего перед ним текста, и набрав полную грудь воздуха, диктор торжественно сообщил,

-"Седьмого марта, 1967-го года, ЦК КПСС и Совет министров, идя навстречу пожеланиям трудящихся, приняли совместное постановление о переходе на пятидневную рабочую неделю с двумя выходными. При этом, продолжительность рабочей недели будет составлять сорок два часа".

Остатки прически на голове доцента, которая уже начала заметно лысеть, встали дыбом. Он осознал, в какую беду мог бы вляпаться, если бы не та неожиданная задержка, связанная с командировкой друга Семена. Ведь в этом, к счастью не отправленном письме, он по сути жестко критиковал сегодняшнее постановление, а вместе с ним и всю линию партии, направленную на улучшение благосостояния советского народа.

Исаак Маркович, сразу вспотел, подошел к серванту и дрожащей рукой отворил дверцу. Из недр бара, он достал початую бутылку болгарской "Плиски". Она была подарена кем-то из поклонников истории партии, из числа залетчиков. Не заморачиваясь поиском бокала, Йося отвинтил пробку и сделал длинный глоток прямо из винта. Один, а затем еще один. Мягкое тепло тут же разлилось по пищеводу и Марковича начало понемногу отпускать. Доцент Николаев еще раз осознал, по какому тонкому льду он только что прошелся и дал себе зарок, что к этому студенту больше и близко подходить не будет.

Через два дня, с нетерпением дождавшись своего старшего обкомовского товарища, он волнуясь и заглядывая тому в глаза, сбивчиво рассказывал,

- Понимаешь Сема, ну вот откуда этот гой мог обо всем узнать? Ведь не могли же они и в самом деле отправить свое письмо в ЦК, и что бы там так быстро на него отреагировали?

- Изя, я понятия не имею, что там на самом деле произошло, но еще раз хочу тебе посоветовать - будь с ним поосторожнее, а лучше - так вовсе забудь, оно тебе надо? Да и всех наших на всякий случай предупреди. Лишние неприятности сейчас никому не нужны. Вот скажи, сколько тебе до пенсии осталось? Так что сиди себе тихо, особенно с учетом твоей пятой графы.

А виновник этого переполоха, так напугавший всю кафедру марксизма - ленинизма, и не подозревал о той буре, которая пронеслась над его головушкой. Я лишь удивлялся той легкости, с которой и дальше проскакивал все предметы, связанные с вечно живым учением Маркса - Ленина и их многочисленных последователей. Все успехи я списывал на неусыпную заботу обо мне нашей спортивной кафедры.

Но самими приятными событиями второго полугодия стали те несколько авторских переводов, которые я получил за свою "Траву". Хотя деньги были и не очень большими, но им удалось приподнять мое настроение и пополнить текущий счет в сберкассе. Пусть там пока и полежат.

А меня еще одна бандероль на почте дожидается, это уже третья за столь короткий промежуток времени. Я было подумал, что это "Советский Спорт" заинтересовался моими карпатскими успехами, но нет, в графе отправитель значилось …. Юрий Айзеншпис. Как оказалось, ему таки удалось протолкнуть запись нашей пластинки на фирме "Мелодия" и теперь, согласно ранее данному обещанию, он выслал мне пять авторских экземпляров. Я даже не посмотрел, что было записано на другой стороне этой пластинки на семьдесят восемь оборотов. Но это точно, не тридцать три коровы.

Этим же вечером, один экземпляр был аккуратно извлечен из красиво оформленного глянцевого конверта, на обложке которого был изображен советский космонавт в шлеме. Пакет, еще хранил запах типографской краски, и я вместе с родными, с удовольствием прослушал собственную композицию на домашнем проигрывателе. Прослушал и пришел к выводу, что ребята Айзеншписа времени зря не теряли. Исполнение было отшлифовано, добавили электроорган и появилась вторая электрогитара. Словом, все было на уровне, ничем не хуже чем позже, у тех же знаменитых "землян". Мне даже стало их немного жаль, неплохая группа, но с "травой" им теперь ничего не светит, пусть ищут себе другой хит.

Так вышло, что долго держать в секрете мое авторство не удалось. В апреле, на концерте, посвященном дню космонавтики, объявили и имя автора музыки, и автора слов гимна космонавтов, уже успевшего получить широкую известность. Его крутили и в концертных залах, и в привокзальных ресторанах, не говоря уже об обычных танцевальных площадках. По крайней мере, это была одна из немногих советских песен исполняемых в стиле легкого рока. Кто-то из институтской музыкальной общественности сопоставил имеющиеся факты и меня с пристрастием допросили. Удивительно, но убедившись, что я это я, меня оставили в покое, хотя осадочек все же остался. Наверняка запомнили на будущее. В