Читать книгу - "Сердце Степи, или Игра на понижение - Алена Сазонова"

Поле не просто горело, а оно было выжжено. Не случайно, не бессистемно, а ровным кругом, словно кто-то прочертил по земле циркулем и поджег всё внутри. В центре круга земля была черной, спекшейся, покрытой трещинами. На окраинах еще догорали отдельные пучки травы, но основное пламя уже схлынуло, оставив после себя выжженную пустыню.

— Это не просто поджог, — сказал Грраш, опускаясь на одно колено. — Это ритуальное сожжение. Видите круг? Слишком ровный для случайного пожара.

— И что это значит?

— Это значит, что кто-то использовал магический реактив. Возможно, тот же «Ускоритель», но в другой концентрации.

Он извлек из внутреннего кармана сюртука небольшой прибор — тот самый, который я видела у него на полях в первый день аудита. Магический анализатор: плоская металлическая коробочка размером с ладонь, с мерцающим голубым кристаллом в центре и несколькими рядами крошечных рун по краям. Грраш провел прибором над землей, и кристалл вспыхнул ярче.

— Что он показывает?

— Магический фон. — Грраш хмурился, глядя на пульсирующие руны. — Очень высокий. Выше, чем должно быть при обычном пожаре. Здесь применяли нечто более сильное, чем «Ускоритель». Военная смесь, возможно. Или лабораторная разработка.

— Военная? — У меня внутри всё оборвалось.

— Да. — Он поднялся и повернулся ко мне. — И это еще не всё. Посмотрите сюда.

Он указал на край выжженного круга. Я подошла ближе и вгляделась. Там, среди пепла и обугленной земли, лежало что-то, блеснувшее в свете догорающего пламени. Я наклонилась.

Это была гильза. Не металлическая, а керамическая — грубая, с характерным орнаментом, который я уже где-то видела. Оркская работа.

— Степная магическая граната, — сказал Грраш, поднимая гильзу двумя пальцами. — Осколочная, с начинкой из стабилизированного пламени. Такие используют только регулярные войска. Гражданским они не продаются.

Я смотрела на гильзу в его руке, и внутри меня разрастался холодный, липкий ужас.

— Кто-то хочет, чтобы это выглядело как оркская диверсия? — спросила я.

— Хуже. — Он аккуратно завернул гильзу в носовой платок и убрал в карман. — Кто-то хочет, чтобы это выглядело так, будто вы использовали оркские технологии для уничтожения собственных полей.

— Что?! — Я уставилась на него, не веря своим ушам. — Зачем мне уничтожать собственные посевы?

— Затем, что это подпадает под статью об экоциде с использованием вражеских технологий. — Его голос был сухим и мрачным. — Если уездное управление решит, что вы намеренно выжгли землю, используя военные артефакты Степи, это будет считаться не просто диверсией. Это будет считаться актом саботажа, направленным на подрыв отношений между людьми и орками. И тогда ваше поместье конфискуют без права на обжалование. А вас могут посадить. Надолго.

Я онемела. Просто стояла и смотрела на черную, дымящуюся землю, которая когда-то была моим полем. Моим будущим. Моим шансом выбраться из долговой ямы. А теперь она стала ловушкой. Умной, хитроумной ловушкой, спланированной кем-то, кто знал законы, знал процедуры и знал, как меня подставить.

— Кто мог это сделать? — спросила я, и голос прозвучал глухо, словно чужой.

— Тот, кто связан с картелем. Тот, кому выгодно, чтобы ваше поместье отошло кредиторам. — Грраш выпрямился и посмотрел на меня. — Тот, кто знает, что я здесь, и хочет заодно дискредитировать и меня.

— Картель? Но я думала…

— Я тоже думал. Я предполагал, что контрабандисты действуют осторожно, не привлекая внимания. Но это… — он обвел рукой выжженное поле, — это не осторожность. Это открытое объявление войны. Кто-то из картеля решил, что мы подобрались слишком близко, и нанес упреждающий удар.

Мы стояли посреди дымящегося поля, и до меня постепенно доходил смысл происходящего. Это была не просто месть пьяного кузнеца. Не просто хулиганство. Это была спланированная операция, направленная на то, чтобы уничтожить меня — юридически, финансово, а возможно, и физически. И Грраш был частью этого плана. Потому что, если бы не он, кто бы нашел оркскую гильзу? Кто бы расшифровал магический след? Кто бы понял, что это не простой пожар, а подстава?

Я бы не смогла. Я бы просто рыдала над пеплом, а потом получила бы повестку в суд.

— Что нам делать? — спросила я, и впервые за долгое время в моем голосе прозвучала настоящая, неприкрытая растерянность.

Грраш повернулся ко мне. Очки блеснули в отсветах далеких факелов — жители деревни, разбуженные пожаром, уже стекались к полю. Но он не обращал на них внимания. Он смотрел на меня — долгим, оценивающим взглядом, словно прикидывая что-то в уме.

— Прежде всего — ничего не трогать, — сказал он. — Это место преступления. Я проведу полное расследование.

— Расследование? — Я истерически хохотнула. — Мое поле выжжено дотла, меня хотят подвести под статью об экоциде, а вы говорите о расследовании?

— Я говорю о том, что у нас есть преимущество. — Он шагнул ко мне. — Мы нашли улики до того, как их нашли другие. Мы знаем, что это подстава. И у нас есть время, чтобы доказать это.

— Время? Сколько? День? Два?

— Больше. — Он помолчал. — Я не позволю, чтобы вас арестовали. Ведь вы мой актив. Я обязан защищать свои инвестиции.

Я фыркнула — громко, некрасиво, но на душе вдруг стало чуточку теплее.

— Актив? — переспросила я. — Вы называете меня активом?

— Это рациональный термин. — Он поправил очки, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку. — Вы полезны для расследования. Вы знаете местность, знаете людей, знаете, где искать. И вы… вы сковородой деретесь. Это ценный навык.

Я не выдержала. Несмотря на дым, несмотря на пепел под ногами, несмотря на ужас ситуации, я рассмеялась. Смех получился нервный, на грани слез, но это был смех.

— Значит, я для вас — боевая единица? — спросила я, отсмеявшись.

— Скорее, тактический союзник. — Он чуть склонил голову. — Если вы согласны.

— У меня есть выбор?

— Выбор есть всегда. Вы можете сейчас пойти в дом, собрать вещи и попытаться сбежать. Но это только подтвердит вашу вину в глазах следствия. Или вы можете остаться, помочь мне довести расследование до конца и доказать, что пожар — дело рук картеля. В первом случае вы потеряете всё. Во втором — у вас есть шанс.

Я смотрела на него. Он стоял передо мной — высокий, прямой, в сюртуке, забрызганном пеплом. Очки чуть съехали на нос. На щеке темнело пятно сажи. Он не выглядел ни героическим, ни грозным, ни величественным. Он выглядел как человек, который только что провел ночь на пепелище и готов провести там еще много ночей. И почему-то это внушало доверие.

— Я остаюсь, — сказала я. — Но с одним условием.

— Каким?

— Снимите блокиратор.

Он нахмурился.

— Это неразумно. Вы всё еще подозреваемая.

— Я была подозреваемой в контрабанде, а не