Читать книгу - "Этот мир не выдержит меня. Том 6 - Максим Майнер"

в укреплённом лагере. Для решительных штурмов и полевых сражений эти люди были не очень-то пригодны, а рисковать дикими магами Ворон не станет.

Слишком уж многих из них он потерял за последнее время.

Логика событий подсказывала, что оптимальная стратегия для меня — это засесть в обороне, вынуждая Ворона работать в неудобных для него условиях. Он будет ошибаться, что неизбежно приведёт к ещё бо́льшим проблемам, те — к новым ошибкам, а там уже и до поражения недалеко.

Однако мне очень не нравилась подобная тактика. Нельзя отдавать противнику инициативу, даже если это кажется правильным, иначе сам не заметишь, как начнёшь играть уже не на своём поле, а на его.

И финал у такой «партии» может быть только один — весьма печальный для того, кто слишком рано выпустил бразды управления ситуацией из своих рук…

Воздух вокруг всё сильнее густел, напитываясь темнотой. Мы проделали уже больше половины пути, и я давно забрался на Усача, чтобы не ломать без нужды ноги. Гигантский краб, хорошенько «подзаправившийся» человечинкой, пёр через поля уверенно, как танк. Ему не мешали ни груз, ни окружавший нас сумрак.

Впрочем, последнее было совсем неудивительно для существа, привыкшего к подземному мраку.

Покачиваясь на хитиновом панцире, я анализировал имевшуюся у меня информацию, отделяя факты от предположений, а догадки от домыслов. Это было похоже на сбор огромного многокомпонентного пазла, элементами которого выступали, с одной стороны, психологический портрет Ворона, его слабости и силы, союзники и враги, а с другой — мои возможности и уязвимые места.

Я должен был думать за нас двоих, чтобы выстроить такую схему, где каждый удар противника нарывался бы на контратаку, а каждый мой укол было просто невозможно парировать.

Сложная работа… Сложная, но привычная. Поэтому, когда в густом вечернем полумраке появились очертания тёмной махины города, план действий был готов.

И он не сулил лёгкой жизни никому — ни мне, ни Ворону…

Глава 7

Приближавшаяся на всех парах ночь разогнала жителей по домам, поэтому город встретил нас тишиной и безлюдьем.

Я не уставал удивляться той невероятной адаптивности, которую демонстрировал Усач. Он так уверенно перемещался по узким кривым улочкам, словно провёл на них половину жизни, и вскоре мы уже оказались рядом с таверной Висельника.

Здесь было совсем не так тихо, темно и безлюдно. Скорее, наоборот.

По площади и её окрестностям с фонарями в руках ходили патрульные, которые, за неимением раций, перекрикивались между собой каждые несколько минут. А поскольку здешняя цивилизация пока ещё не доросла до строгих уставов, регулирующих поведение солдат буквально во всех жизненных ситуациях — и в быту, и на службе, — бойцы совершенно не стесняли себя «глупыми» условностями приличий.

Они умудрялись вложить столько отборной похабщины в короткие, в общем-то, выкрики, что даже редкие забулдыги, валявшиеся в канавах после пьянки в каком-нибудь низкосортном кабаке, лишь утирали пот, услышав столь яркие обороты.

Готов поспорить, обитатели окрестных домов были совсем не в восторге от подобных ночных «развлечений», однако претензии предъявлять никто не спешил. Не удивительно. Я бы тоже не стал лезть с нравоучениями к вооружённым и явно недобрым мужикам.

Патрульные расходились в стороны при нашем приближении, поднимая фонари в приветственном жесте. Остановить Усача, чтобы «проверить документики» никто, разумеется, даже не пытался. Законченных кретинов среди моих людей всё-таки не было.

Загнав наш членистоногий «транспорт» в «гараж», я передал Большого на руки подоспевших бойцов, дежуривших у входа, а Дру-уга, Фольки и Лэйлу опустил отдыхать.

Последняя, с грохотом отбросив свой чудовищный молот в сторону, быстро скинула одежду и окунулась в бочку с водой прямо на глазах изумлённой публики. Никакого стеснения из-за чужих взглядов девушка, очевидно, не испытывала.

Морфан и северянин не стали утруждать себя мытьём и принялись разбирать трофеи — добыча интересовала их куда больше гигиены.

Большой, проспавший всю дорогу беспробудным сном, даже не думал открывать глаза. Лучше коротышке явно не становилось, и без квалифицированной медицинской помощи ему было никак не обойтись…

Таверна встретила меня привычно — духотой, запахом горелой еды и снующими в полумраке людьми.

— Жрать будешь? — вместо приветствия спросил выглянувший из кухни Висельник. Он каким-то невероятным образом всегда безошибочно угадывал тот момент, когда я появлялся в его владениях.

— Буду, — мимоходом ответил я и добавил, не удержавшись от колкости: — Тем более пахнет так аппетитно.

— За барашком не уследил, — лениво ответил Висельник. — Бывает.

Собственная кулинарная неудача нисколько его не расстроила. Вот что значит цельная личность без единого комплекса — оставалось только похвалить Висельника за подобную невозмутимость.

Правда, тратить на это время я не стал и быстро прошёл сквозь людскую массу, расступившуюся передо мной, прямиком к Марку. Тот сидел на своём привычном месте в углу зала — понурый и уставший.

Увидев меня, разведчик удивился — похоже, он не рассчитывал, что я справлюсь с задачей всего за один день. Впрочем, уже в следующее мгновение удивление на его лице сменилось радостью — мимолётной, но искренней и неподдельной.

— Мне нужен лекарь, — сказал я вместо приветствия. — Это во-первых.

— Во-первых? — негромко спросил Марк. — Значит, будет ещё «во-вторых»?

— И даже «в-третьих», — «обрадовал» разведчика я. — Но сначала — лекарь.

— Ты не выглядишь больным…

— А он и не для меня. Большой ранен — причём серьёзно.

Марк, будучи опытным солдатом, не стал задавать лишних вопросов.

— Барти… Барталомея здесь, — он указал взглядом на потолок. — Наверху, вторая дверь справа…

Я усмехнулся. Ситуация складывалась предельно понятная. Вместо стахановского труда в две смены, синекожая алхимичка решила провести ночь в компании разведчика. Впрочем, сейчас это нарушение трудовой дисциплины было мне только на руку — чем быстрее Большой получит помощь, тем лучше.

К столу подошёл один из патрульных с докладом, и я сделал разведчику знак, чтобы он оставался на месте, а сам рванул вверх по лестнице — на второй этаж, в нужную комнату.

Я предполагал, что Барталомея отдыхает в ожидании своего возлюбленного, но ошибся. Вместо этого, она организовала себе уголок не очень юного алхимика — со столом, спиртовой горелкой, тучей колб, реторт и змеевиков. Когда я открыл дверь, неугомонная дамочка увлечённо смешивала какие-то тягучие жидкости, неотрывно наблюдая за течением химической реакции.

— Таверну не спали, — сразу же сказал я. — Висельник этого не одобрит.

— Не спалю, — сосредоточенно сообщила Барталомея. — Единение сиих элементов протекает без выделения тепла, что в алхимическом искусстве именуется… Ой!

Содержимое колбы, которую девушка держала в руках, яростно зашипело. В воздухе появился зеленоватый дымок и отчётливый запах палёной резины. Похоже «единение сиих элементов», которое должно было протекать «без выделения тепла» пошло как-то не по плану.

— Вы… Ты чего здесь делаешь? —