Читать книгу - "Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон"

потайного люка, такого же, как в его маленьком домике, однако сейчас он был рад, что все-таки предусмотрел это.

Потребовалось какое-то мгновение, чтобы глаза привыкли к освещению внутри, так что он успел порадоваться тому, как удачно прокрался в дом, прежде чем понял, что окружен доброй дюжиной воинов, нацеливавших на него заряженные луки. Вождь Кобош сидел на Паучьем Троне, его кроличьи уши величественно торчали над головой, в руке он держал трубку с длинными черенком.

– Эк… – сказал Эрик.

Вождь Кобош глубоко затянулся и выпустил облачко дыма.

– Доброе утро, Эрик, старый ты хрен, – проговорил он сиплым, булькающим голосом, – почему ты такой мокрый?

– Шел через озеро.

– Ты, дружище, всегда был чертовски странным. До усрачки жаль, что придется тебя убить.

Глава двенадцатая. Гусеницы

Сасса Губожуйка бежала позади Толстого Волка, Кифа Берсеркера, Бьярни Дурачка, Огмунда Мельника и Тайри Древоног. Ей было дурно от страха.

Рядом с ней бежала Бодил Гусыня, бормоча на ходу:

– Я уверена, они просто жгут собранные листья или что-то еще, и это просто совпадение, что Поппо и Гуннхильд занялись тем же самым. Что там Финнбоги говорил на днях о совпадениях? Он сказал, было бы еще более странно, если бы совпадений не происходило… Нет, погоди, это не то. Или говорил не Финнбоги? Но кто-то точно говорил, что совпадения…

Бодил болтала дальше. Сасса мысленно рисовала себе, как прибегает на ферму и видит мать, шьющую что-то во дворе, брата Вифила Одиночку, занимающегося своими делами, и отца, который и развел огонь, вызвавший такой переполох. Он уже сжигал что-то раньше. Однако не в это время года, вынужденно признала она. Но даже если позабыть пока об их собственном очаге, который они никогда не разжигали по утрам, есть еще Поппо и Гуннхильд, которые никогда не разводят костров у себя в церкви. Два необычных источника огня в одно и то же время – явно не совпадение, и Сасса даже думать не хотела о причинах. Черт побери, можно сойти с ума, когда понятия не имеешь, что происходит! Она бежала вперед.

Два краснокрылых дрозда уселись на ближайшую ветку. Может, они что-нибудь видели? Как жаль, что у них не спросишь. А вдруг там захватчики? Раньше никто не нападал на трудяг, однако все они представляли, на что это похоже… Зря Сасса не захватила свой лук на предрассветную встречу заговорщиков. Зря она вообще пошла на эту встречу.

Она в самом деле считала, что хочет уйти. Больше всего на свете она мечтала о ребенке, но сколько они с Волком ни занимались любовью – или перепихивались, как упорно называл это Волк, – удача им не улыбалась. Она подумала: если уйти – изменить все, вдохнуть иного воздуха, поесть другой еды, – Фрейя, возможно, заметит ее, отблагодарит за подношения и ответит на молитвы.

Теперь Сасса понимала, что никогда не сможет бросить родителей и брата. Потребовалось испытать такой страх, чтобы это осознать. Она молила Фрейе, чтобы все ограничилось только страхом.

Она выскочила из леса на нижнее поле фермы, сильно отставая от хирда. В ферме не было необходимости, ведь скрелинги давали им всю необходимую пищу, однако строения и поля принадлежали ее семье со времен Открывателя Миров Олафа, они всегда держали несколько животных и выращивали немного зерна. Ее брат Вифил Одиночка был слишком уж одиночка, чтобы заниматься семейным делом, и ее отец надеялся, что Сасса с Волком осядут на ферме, будут сеять и жать. Эта мысль нагоняла на нее ужас. Еще одна причина, по которой она надеялась уйти. Еще одна эгоистичная причина.

Они преодолели подъем, и она увидела источник дыма. Горел амбар рядом с их длинным домом.

– Стой! – выкрикнул Волк впереди.

Вбежав через ворота во двор фермы, Сасса первым делом увидела пятерых членов хирда, которые озирались, сжимая оружие. Затем она заметила, что небольшой амбар выгорел почти дотла.

И только потом увидела главное – наверное, размышляла она уже после, потому, что в тот миг сознание отказывалось это принимать: мать, отца и брата, лежащих мертвыми перед домом.

Раны на шеях брата и отца были такие глубокими, что головы едва держались. Мать с виду никак не пострадала, однако глаза у нее были открыты и уже начали заволакиваться белой пеленой, словно у рыбы на коптильной решетке.

Сасса бросилась к матери и опустилась на колени. Она не видела никаких ранений, но и пульса нащупать не могла. С затылка стекала тонкая струйка крови. Она пощупала, выискивая рану, и нашла ее. Весь затылок представлял собой липкое месиво. Сасса вспомнила одно утро, когда мать увидела, как она украдкой удирает из дома, но лишь поцеловала ее и велела быть осторожнее. Ее мать знала, что Сасса не хочет заниматься фермой, и она никогда не запрещала ей следовать своим желаниям, в том числе и уйти из дома неведомо куда. Сасса ощутила, как наворачиваются слезы. Сколько она себя помнила, ее мать всегда слушала, пока отец раздавал приказы, и они ни разу…

– Ага! – выкрикнул Киф Берсеркер, напугав Сассу.

На него кинулся одинокий скрелинг. Киф сбил его с ног, зацепив древком боевого топора, а затем вонзил оружие ему в грудь – Сасса тысячу раз видела, как он отрабатывает этот прием. Несмотря на весь ужас и потрясение, она невольно подумала: как хорошо, что непрерывные тренировки Кифа принесли результат!

– Передай привет своим предкам! Скажи, тебя прислал к ним Киф Берсеркер!

Он выдернул лезвие топора из груди умирающего скрелинга и обернулся к следующему врагу. Выбор у него оказался богатый. Здоровенная толпа воинов из местных ринулась на них непонятно откуда. Они были в набедренных повязках, вооружены копьями с каменными наконечниками, каменными топорами и кремневыми ножами.

Бодил подбежала и съежилась рядом с Сассой.

Вокруг них сражался хирд.

Тайри Древоног прыгала и вертелась, нанося удары щитом и полосуя врагов саксом. Она распорола горло одному противнику, а другого пнула ниже пояса с такой силой, что Сасса услышала хруст даже за грохотом битвы. Один скрелинг метнул копье, и Сасса уже решила, что Тайри конец, но она уклонилась в сторону, ловкая, как белка, отбила копье щитом, крутанулась на месте и ударила понизу, отсекая своему врагу ступню. Тайри бесконечными часами затачивала свой сакс.

Киф Берсеркер взревел и погнался за двумя скрелингами, высоко воздев свой Рассекатель Задниц.

Два человека с короткими топорами наседали на Бьярни, и он отчаянно отбивался от них своим прекрасным мечом, Сокрушителем Львов.

Огмунд Мельник, уже пьяный или еще пьяный с прошлого