Читать книгу - "Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова"

– Своими глазами я больного не видел. 

– Ну, так пойдемте посмотрим. Вы и я.

Тут их с Ирэ и заметил доктор Никар.

– Вот как раз лечащий врач, – указал он высокорожденным, и те вынуждены были повернутся к скале спиной, потому что Илан остановился позади них шагах в десяти, нарочно вступив в пятно света и позволяя себя рассмотреть. Так, он надеялся, будет меньше разговоров.   

Петля свернутой плети властно раздвинула слуг, открыв обзор. Шаг вперед всей семьей теперь на новое препятствие, и... В том, чтобы быть похожим на отца, мать и царскую родню, безусловно, выгода была. Самую неприятную для Илана часть докторской работы — переговоры с обеспокоенными родственниками — она в некоторых случаях исключала. Жаль, Илан уже раздумал оставаться в Арденне. Забавно было бы каждый раз, говоря: «Здравствуйте, я ваш доктор» – видеть смешные лица. 

Пауза на семь-восемь ударов сердца, и непростое семейство Варрани, с которым теоретически должно быть сложно разговаривать, опускается на колено. При этом старший знает, что делает, а сыновья, незнакомые с Черным Адмиралом и всерьез не принимающие госпиталь для нищих, пусть даже расположенный в царском дворце, с недоумением переглядываются, но повторяют движение, запоздав на один вдох. Семья у них знатная, но не из старшей ветви. Для недогосударя они не равные, они — его скамеечка для ног.

Еще мгновение, и общему примеру следуют четко перестроившиеся, словно на войне или плацу, слуги.  А доктор Ирэ смотрит на Илана с внезапным интересом. Он что, не знал?..

Если соблюдать протокол, первыми заговаривать с недогосударем они не могут, сначала он сам должен что-нибудь сказать. 

– Поднимитесь, пожалуйста, – мягко произнес Илан. – Я не сторонник древних традиций. Разрешаю вести себя со мной обычно. 

– Прошу нас простить, – выговорил старший прежде, чем поднялся. 

Илан кратко объяснил им ситуацию — что случилось и почему не пускают. Сказал, что в подробности посвятит доктора Ирэ, а тот посмотрит медицинским взглядом, все перескажет и растолкует, если непонятно. А сам думал: кто у нас старый пират, у которого может быть на память о прошлом отложена абордажная сабля? Кто приходил с вином к Эште проверить, что тот помнит, а что не помнит? И кто настроил этих непростых людей на то, что в госпитале их будут обманывать? Кто вообще все время пытается подорвать авторитет госпиталя, и исподволь, и напрямую? Но Ирэ видел Неподарка, не узнал его, не испугался привидения. То есть, с золотым ножичком ночью приходил не он. И все равно — такой сиделки нам пожалуй что не нужно. 

У доктора Наджеда на последней плановой произошло хвост знает что — тот случай, когда операция из запланированной превращается в нечто совершенно другое, и шансы завершить ее благополучно расходятся с заранее оговоренными. Поэтому в операционной вместо спокойного окончания работы сейчас самый пик деятельности, звон, беготня сестер, вдруг зовут внутрь доктора Никара. Тот, с улыбкой сдержанного превосходства поклонившись противнику, так и не сумевшему доказать ему свою исключительность, ушел. А семья Варрани, как положено смирным родственникам, отдала плащи слугам, чтобы унесли прочь, и рядком уселась ждать на простую скамейку в коридоре. Кто-то из молодежи при этом невежливо щелкнул зубами, но Илан игнорировал это нарушение дворцового этикета. 

Доктора Ирэ совершенно не интересовал больной. Говорить мальчик не мог, глаз не открывал, Неподарок возле него был старателен, и в листке все правильно записано. А доктор Ирэ качал головой, то мельком поглядывал на дренажи, повязки и тампоны, то внимательно на Илана, и вдруг сказал:

– Представьте, я не верил в эти сказки! Мало ли плетут в городе — святой из семьи святых царей, наследник царства и древних обетов... Если всех слушать, у нас каждый второй получится святым, а два из трех наследные принцы. Это что же, вы... правда?

– Правда, – коротко сказал Илан. 

– И вот эти клятвы про спасти столько людей, сколько... умерло, – Илан оценил тактичность выбранного слова, – тоже правда?

– А вы правда служили на пиратском корабле? – спросил Илан.

– О, это было очень давно, – засмеялся доктор Ирэ и потряс головой. – И недолго. Молодость... Я же не скрываю. На островах и в пиратской эскадре половина Арденны перебывала. А кто сам не бывал, родственников на берегу ждали. Ох, и были времена! Ни о чем не жалею! Сейчас не то. Скучно живем.

Илан только покачал головой и снова стал пересказывать протокол операции и послеооперационные мероприятия. 

Но доктор Ирэ, лавочник от хирургии, учитывал в голове не медицинские трудности, а упущенную выгоду. Каждое слово, количество швов, использованный препарат или истраченный бинт  щелкали у него в голове, как в лавке на счётах. В конце концов Илан остановился, не досказав. Пояснить родственникам, что госпиталь доктору Ирэ теперь по гроб жизни должен, тот сможет, о стратегии выздоровления пациента нужно будет разговаривать самостоятельно. 

– Я бы хотел с вами посоветоваться, доктор, – сказал напоследок Илан. – Не по медицинскому вопросу.

– Про доктора Ифара? – оживился Ирэ.

– Нет. – Илан вынул из кармана бумажку с молитвой и подал Ирэ. – Меня одолевают вот с этим бредом. Бросаются, прикладывают ко мне бумажки, сами падают, и меня чуть не сбивают с ног. Вы знаете город, не подскажете ли мне, кто это придумал и занимается распространением?

Доктор Ирэ прочел молитву, шевеля губами.

– Вам сильно мешает то, что люди верят в вас? – удивился он. – Я бы за подобное отношение к моим способностям многое сам отдал бы. Пусть бы с ног сбивали, только бы обращались.

– Мешает, – твердо сказал Илан. – Во-первых, я не ищу на этом выгоды...

– Во-вторых, кто-то делает деньги на вас и мимо вас, – кивнул Ирэ. – Это нечестно, согласен. Что ж, есть у меня одно подозрение. Это вряд ли городская типография в Ореховой аллее. Это первая печатня из старых башен. Там в подвалы завезли оборудование и научились набирать тексты раньше, чем в Ореховой, но дело как-то не получило развития, поначалу слишком было новое, не пользовалось спросом, потом Ореховая перехватила инициативу. Башни выполнили несколько заказов для гильдии, но после, насколько мне известно, закрылись, и шрифты сдали на хранение. По крайней мере, так говорили об этом. Мы хотели сделать допечатку устава, нам сказали — вы опоздали, лавочка закрыта.

– Допечатку сделали в другом месте?

– Куда там. Началась склока