Читать книгу - "Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин"

Закрыл дверь… Точнее попытался: этот господин поставил ногу между косяком и створкой. Большая ошибка.

— Я не договорил, — прошипел человек, заглядывая в щель. — Как смеешь ты так дерзить мне? Мне! Герцогу Дарницкому! Да мой род тебя и твой шлюший гарем в порошок сотрёт за такую дерзость! Ты хоть знаешь, что сделала твоя шавка? Заляпала слюной мои новые ботинки.

— Те самые, что ты сунул в дверь? Они же так поцарапаются!

— Что? Эй! Эй, какого хрена ты делаешь, байстрюк чёртов?

Герцог Дарницкий изо всех сил дёргал ногой, пытаясь вытащить её из захвата. Но я держал дверь и крепко давил на ручку, не давая вытащить ботинок. Его уже порядком сжало.

— Значит, слушай сюда, аристократ недоделанный. Никто не смеет оскорблять женщин в моём присутствии. Когда это происходит, у меня перед глазами красная пелена опускается. Как сейчас… Будет лучше для твоего здоровья и твоих ботинок, если ты попросишь прощения у моих спутниц.

— Лучше сделать, что он говорит, — подытожил Северов, стоя с руками в карманах. Он слегка улыбался.

— Что? Перед кем я должен извиниться? Перед зелёной мелочью или толстухой?

Я оглянулся на Веронику. У неё глаза были на мокром месте. Нет, она не толстая, фигура у неё в самый раз — я лично проверял. Агнес тоже стояла и злилась, а герцог продолжал испытывать моё терпение:

— Или перед горной ослицей? Да она душ раз в год видит, и то не посещает.

Лакросса дёрнулась, но Вероника её удержала, прижав к своей большой груди.

Аристократ вдруг завизжал, потому что терпение моё кончилось и я надавил на ручку. Ногу изогнуло там, где она не должна гнуться, и раздался отчётливый хруст. Даже громкий, я бы сказал.

— Извиняйся, — сказал я. — Перед бароном Дубовым, Лакроссой Морок, Вероникой Молчановой и Агнес Шмидт.

— Хорошо-хорошо! — вопил человек. Он упал и держался за ногу, но она всё ещё была зажата дверью нашего купе. — Я… я прошу прощения у ваших спутниц, у всех, барон! Я был не прав!

Поздно одумался — нога-то уже сломана. Я открыл дверь. Бесцветные глаза взглянули на меня снизу. Герцог держался за больную ногу и громко сопел.

Вдруг появился волчонок, подбежал к лежащему мужчине, задрал лапу и помочился на его штанину, тут же юркнув обратно в наше купе. Что ж, показал герцогу его место. Наверно, будет альфой в своей стае, когда вырастет. Точно! Назову его Альфачом!

— Альфач, фу! — пожурил я его.

— Альфач? — вскинула изящные брови оркесса. — Какое странное имя для… Что оно значит?

— Сильнейший, — пожал я плечами.

Тем временем Дарницкий поднялся, держась за поручень у окон, и поправил выбившиеся пряди волос.

— Ты ещё пожалеешь, Дубов! — прошипел он.

Ну вот никак они не научатся! Проиграл, дак прими поражение достойно. Нет, надо поугрожать напоследок.

После ухода герцога прибежала проводница с красивым, но озабоченным лицом.

— Что случилось?

— Господин Дарницкий оскорбил моих спутниц и меня лично, — ответил ей. — Затем от внезапного осознания своего поступка споткнулся и сломал ногу.

— Т-так и было? — Брови проводницы чуть не заползли под форменное кепи.

— Да, безусловно, так и было! — вразнобой подтвердили девушки с Северовым.

— Что ж, л-ладно, — пролепетала обескураженная проводница, а потом резко приуныла. — Блин, это ж надо опять к этому Дарницкому идти… Ой! — Она прикрыла рот ладошкой, осознав, что не должна была этого говорить. — Простите, я…

— А пусть она у нас останется, господин? — взмолилась Вероника. — Герцог наверняка захочет отыграться на простолюдинке. А тебе перечить не посмеет!

Остальные тоже взглянули на меня умоляющими глазами. А я как будто тут один в купе еду хозяином… Так что просто посторонился и кивком пригласил девушку внутрь.

— Спасибо! — горячо поблагодарила она. А мы угостили её чаем с сушками.

Её звали Ольга, а Дарницкий со своей компанией ей уже успели порядком крови попить. Аристократ оказался крайне щепетильным и требовал от проводницы, чтобы она обращалась к нему «Ваше Сиятельство», хотя он простой герцог. А так же трясся за каждую копейку сдачи и постоянно норовил облапать Ольгу. Поэтому она и не хотела опять идти к нему в купе. Понимаю её: такая сволочь обязательно захочет хоть на ком-нибудь отыграться.

За окном стемнело. Поезд выехал с серпантина, и теперь снаружи проплывали бескрайние поля и холмы с пятнами небольших рощиц. Степи Кубанской губернии.

Ольга принесла пару бутылок шампанского и несколько настольных игр. Вечер стал ещё веселее. Даже Северов, который последние пару дней был сама серьезность, захмелел и расслабился. А вскоре приглушили свет, и мы расположились спать. Девушки уместились на огромной кровати, благо ширина её позволила.

Я сперва сам попытался на ней улечься, но ноги свешивались. Широкая, но слишком короткая кровать. Да ещё и слишком мягкая. Будто лежишь на вате и всё время в неё проваливаешься. Дурацкое ощущение. Это неженки-аристократы любят всё мягкое, даже горошину через дюжину перин чувствуют. А я к такому не привык. Так что выбрал уютный и комфортабельный пол. Я не жаловался — для спины полезно иногда спать на твёрдом.

К тому же Ольга дала запасной комплект постельного белья, пару матрасов и покрывал, так что я даже в относительном комфорте устроился. А Ольга и Павел легли на диванчиках. Субтильный юнец и миниатюрная проводница легко на них уместились.

Герцог Дарницкий так больше и не показался. Заснул я крепко и почти мгновенно, едва голова коснулась подушки, а рядом примостился Альфач. Звучит, конечно, странно, но имя волчонку всё равно подходит.

До столицы ещё два дня пути. Два спокойных и уютных дня в роскошном купе поезда, в отличной компании. И никаких тебе дуэлей, нападений, похищений. Целых два дня! Ведь правда же, да?

Глава 7

Воронежская губерния. Степь

4 часа утра

Над светлеющим горизонтом поднимались тёмные клубы дыма. Поезд шёл ровно по расписанию. Пегий конь, мутант в пятом поколении, нетерпеливо прядал ушами и переступал с ноги на ногу. Всадник, высокий угрюмый мужчина в широкополой шляпе и чёрном плаще, с острым носом и маленькими, почти чёрными глазами, ласково похлопал своего скакуна по шее.

— Тише, Дик, тише. Ещё рано.

Человека звали Вано Гришин. Он гордился двумя вещами: своим римским профилем и бандой, которую сколотил. С самого рождения он не