Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

замолчала, стараясь подавить слезы. — Дальше черным-черно. Не помню, как муж вернулся из рейса, как мы тело Сережи забирали из Верхних Вязов, как хоронили. Отпевание, поминки — ничего не помню. Сережа на Михайловском городском кладбище лежит. Лидуся все организовала, муж помогал, а я ничего не могла, как в прострации была. Одно застряло в памяти: на похоронах ко мне Лавров подошел. Как я ему в рожу не плюнула? Он, скотина, соболезнования выразил, а сам даже очков черных не снял. И уж точно не заплаканные глаза под ними прятал. Этот мерзавец понятия не имеет, что такое скорбь.

— Чего он хотел?

— Сказал, правильно я поступила, что никому ничего не выболтала. Дескать, и дальше надо молчать. Зачем марать память сына? К тому же, говорит, ничего доказать я не смогу, зато близким навредить — запросто. Мужу, Лидусе. Пожалеть их надо. А в конце наклонился ко мне и доверительно так сообщил: «Сергей ваш был слабым человеком, ему не по силам нести тяжелый груз, вот он и переложил его на ваши плечи. Вряд ли это справедливо по отношению к вам, однако ему было позволено облегчить душу.

Поэтому теперь вам тащить этот крест». И отошел от меня, я и ответить не успела.

Вадим подумал, Марина Ивановна поведала обо всем, что знала, но она неожиданно прибавила:

— Денис Сергеевич на похороны приезжал. Выпил на поминках и обронил, что в Верхних Вязах неспокойно. Я спросила, что такое, а он ответил, люди стали уезжать. Боятся оставаться. Многие видят мертвых детей по ночам. Дети смотрят в окна и улыбаются. Так что Сережа вправду их видел, теперь я уже не сомневаюсь, как тогда. Ни слова лжи не было в его рассказе, не болезнь была виновата в том, что происходило с моим сыном. Сережа взял грех на душу; пусть своими руками не убивал, но соучаствовал. И понес страшное наказание. А я каждый божий день молюсь за его душу. Говорят, молитва матери самая сильная и… Ну вам это все неинтересно уже.

— Спасибо, что согласились рассказать, Марина Ивановна.

— Какое там спасибо! Не знаю, правда, как мой рассказ поможет вам найти дочь. Все случилось так давно.

— Я понимаю, насколько тяжело было вспоминать обо всем.

— Наоборот, легче стало. Камень сняла с души. Я ведь и впрямь никому ни слова не сказала, молчала все эти годы. Знала и молчала. Если бы людей продолжали убивать, наверное, рассказала бы все-таки… Но убийства на дорогах прекратились, вся история забылась.

— Ваш рассказ — смелый поступок.

— Не понадобилось особой смелости. Угроза Лаврова — пустяк. Лидуся умерла. Муж угасает, врачи дают от силы два месяца: неоперабельный рак в последней стадии. Моя жизнь… Не так уж она мне и дорога, чтоб цепляться за нее. А если вы спасете дочь, это станет… — Марина Ивановна запнулась. — Словом, помогите ей. Эти сволочи должны ответить за свои преступления.

Анализируя их разговор, Вадим следил за отправкой сообщения Вере. Но ждал, как выяснилось, зря.

«Ошибка сети. Пожалуйста, попробуйте повторить попытку позже», — высветилось на экране.

— Вот зараза! — не сдержался Вадим.

Олеси нет уже минут пятнадцать, не слишком ли долго? Сколько времени нужно, чтобы сходить в туалет? Да, она не спешила, хотела немного побыть одна, переварить все. Но ведь нужно решить, как действовать, а времени в обрез.

Вадим вышел из комнаты, окликнул Олесю. Она не отозвалась.

Он направился по коридору к туалету и душевой.

— Олеся, ты здесь?

Снова нет ответа.

Тревога накатила жгучей волной.

«Кретин, нельзя было ее отпускать!»

«Но она же в туалет пошла — с ней надо было идти?»

Вадим побежал к лестнице. Совсем недавно он метался по общежитию в поисках Дениса Сергеевича и прекрасно помнил, чем они закончились.

«Прекрати! Олеся пошла на второй этаж, в свою прежнюю комнату. Может, забыла что-то. Или просто сидит там, в тишине, возможно, плачет».

Но все оказалось иначе. Подбежав к нужной двери, Вадим увидел листок бумаги, прикрепленный жвачкой. Записка, адресованная ему. На бумажке было написано: «Хочешь увидеть ее живой, приходи в школу. И не трепли языком».

«Какое счастье, что ролик не отправился, Вера ничего не знает», — такова была первая мысль.

Потом к горлу подкатил ужас.

— Ублюдки! — заорал Вадим.

Бессильно шарахнул кулаком по двери, сорвал бумажку, швырнул на пол. Одна из дверей в конце коридора приоткрылась, оттуда высунулась голова в платке и тут же нырнула обратно.

Вадим помчался вниз по лестнице, влетел в свою комнату, никого не встретив по пути. И к лучшему. Попадись ему сейчас комендантша, мог наворочать дел, а ситуацию не исправил бы. А что могло ее исправить?

Вспомнилась глумливая улыбочка Лаврова, его изысканная красота, за которой скрывалась гниль. Мэр на крови. Бандит, заграбаставший город в свои поганые руки.

В кармане завибрировал телефон. Вадим вытащил его, молясь, чтобы это была Олеся. Пусть бы записка оказалась розыгрышем, дурацкой шуткой!

— Алло, — неуверенно проговорила Римма. — Ты как?

Вадим сжал челюсти, чтобы не застонать от разочарования. Хотя и знал, что никто с ним шутить не собирался, звонок не мог быть от Олеси.

— Прости, ты немного не вовремя. Не могу говорить.

— Конечно, извини, — смутилась она. — Хотела убедиться, что ты в порядке. Не звонил давно. Хорошо, что ты жив.

«Интересно, надолго ли».

— Перезвонишь, как сможешь?

Вадим пообещал, не зная, будет ли у него шанс сдержать обещание, оделся, взял ключи от машины и вышел из комнаты.

Знакомая дорога к зоне провалов показалась ему слишком долгой. Валил снег — густой, в паре метров ничего не разглядеть, и чудилось, что улицы удлиняются, увлекая Вадима на ложный путь. Других машин не было, пешеходов тоже, город словно вымер окончательно.

Вадим старался ехать быстрее, хотя была горькая ирония в том, чтобы спешить навстречу собственной смерти. Ведь, вероятнее всего, она-то и ждала его в конце переплетения заснеженных улиц, ведущих к затопленной школе.

Говорить себе, что придется столкнуться с обычным криминалом (пусть и крайне жестоким, но творимым людьми), было бессмысленно. Вадим успел уяснить, что в Верхних Вязах правит бал неведомое потустороннее зло.

Оживляющее мертвых и заставляющее живых творить жестокие вещи.

Крадущее и умертвляющее детей. Сводящее с ума взрослых.

Превращающее людей в чудовищ.

Укравшее свет жизни Вадима — Ирочку. Похитившее Матвейку у сестры.

«Оно», — говорил Сережа, сын Марины Ивановны, и на ум приходил стивенкинговский клоун, знающий тайные страхи каждого.

Вот и огороженная зона. Вроде бы только что они с Олесей уезжали отсюда, спасаясь бегством, еле выбравшись из заброшенной школы; уверенные, что больше