Читать книгу - "Война - Евгений Владимирович Соколов"

было привыкнуть детям. Не потому, что вокруг было плохо — наоборот! Их невозможно было загнать домой. Наши малыши с утра до вечера носились по территории строящегося комплекса, периодически доводя нянек и охрану до лёгкого сердечного приступа.

То один умудрялся залезть в телегу с арбузами, то другой пытался кормить печеньем чаек прямо с пирса.

— Ваш сын опять разговаривает с козой, — обречённо сообщала одна из служанок Марине или Светлане.

— И как успехи у этих переговоров? — совершенно серьёзно спрашивала одна из моих жён.

— Судя по всему, коза побеждает.

Ну да, было от чего переживать служивым ребятам и девчатам — вдруг какой-нибудь детёныш этих таинственных господ упадёт с телеги или с пирса, или та же коза попытается пободаться с ребёнком. Отвечай потом перед сильными мира сего! Мы-то знали, что все наши детки постоянно закрыты невидимым защитным полем, так что им ничего не грозит, но всем остальным этого знать не обязательно.

Стройка вокруг Абрау-Дюрсо шла невероятными темпами. Тысячи рабочих прокладывали дороги, укрепляли склоны, возводили корпуса будущих оздоровительных комплексов. Мы не жалели для этого денег! Император тоже поддержал наш с бароном Воронцовым проект, а потому чиновники, которые обычно могли тянуть любое дело годами, внезапно научились работать быстро, почти молча и даже без традиционного выражения мученического страдания на лице.

Особенное восхищение у сторонних зрителей из числа строителей и обслуживающего персонала вызывали наши электромобили. Внешне они выглядели вполне в духе того времени — большие колёса, лакированные деревянные элементы, латунные фары, кожаные сиденья. Но внутри скрывалась техника из XXI века. Электромоторы работали почти бесшумно, аккумуляторы позволяли ездить целый день, а подвеска была настолько мягкой, что эти поездки доставляли истинное удовольствие.

— Вот теперь понимаю, почему лошади в этом мире скоро останутся без работы, — с улыбкой произнёс один из моих друзей, когда машина легко поднялась по крутому серпантину.

— Не переживай! — успокоил я его. — В России без работы никто не останется. Если не лошадь, так чиновник постарается что-нибудь затормозить.

Катались мы почти каждый день. Новые дороги уже соединяли Абрау-Дюрсо с Озерейкой и с другими ближайшими посёлками. Вдоль трасс рабочие высаживали молодые деревья, строили беседки и смотровые площадки. Иногда нашей компании попадались местные жители, которые при виде бесшумных экипажей сначала крестились, снимали шапки, а потом долго смотрели вслед с таким выражением лица, словно только что увидели механического ангела.

Мы с удовольствием купались в море, устраивали пикники, вечерами сидели у костров. Однажды я доставил из нашей родной реальности проектор и устроил для друзей киносеанс прямо под открытым небом. В итоге неделя пролетела незаметно, и вот как-то утром я сообщил, что пора отправляться в Петербург.

Одни пожелали воспользоваться порталом, но некоторые (не самые сознательные) изъявили желание поехать поездом — посмотреть империю XIX века, железнодорожные станции, города, деревни. Но когда я напомнил, сколько времени займёт эта дорога, да ещё и с детьми, спор как-то сам собой быстро угас.

Вечером все собрались в нашем клубе, я открыл портал в одно из закрытых помещений Зимнего дворца, где по приказу монарха для гостей из будущего были приготовлены прекрасные апартаменты. Мы прошли сквозь рамку портала, многочисленные чемоданы и сумки, обёрнутые силовым полем, проследовали за нами. Буквально через минуту наши дамы отметили, что после южного воздуха северная прохлада ощущается особенно резко, но я успокоил их словами о том, что в любой момент мы можем вернуться на побережье Чёрного моря посредством такого же портала.

Встретили гостей весьма торжественно. Придворные чиновники, офицеры охраны, лакеи — все были заранее предупреждены самим императором и потому старались во всём нам угодить.

Для пяти семей действительно подготовили просторные апартаменты в одном из крыльев дворца. Комнаты располагались рядом, чтобы дети могли свободно бегать друг к другу в гости. Правда, уже через полчаса после заселения выяснилось, что дети способны бегать вообще везде, включая коридоры, где обычно ходили министры.

На следующий день для дорогих гостей в роскошной дворцовой столовой был устроен обед. Когда двери открылись и вошёл император Александр Третий с супругой, все поднялись. Следом появился цесаревич Николай Александрович вместе с Матильдой. Замыкал это шествие генерал Черевин.

Император сразу подошёл ко мне и крепко пожал мне руку.

— Сергей Николаевич, — с улыбкой тихо произнёс он, — вы привезли с собой половину будущего.

— Только половину, ваше величество, — ответил я, — вторую половину пока не рискнул.

Император рассмеялся громко и совершенно искренне. Для моих друзей не было секрета, что монарх относится ко мне с большим уважением, ведь благодаря проектам, созданным опытными в своём деле людьми, доставленными мною из нашей реальности, в империи Александра Третьего уже многое изменилось в лучшую сторону: начали появляться новые заводы, современные мастерские, электрические станции, хорошие дороги и прочее, и прочее.

Знакомство прошло удивительно тепло. Матильда быстро нашла общий язык с нашими женщинами, а цесаревич с интересом расспрашивал гостей из будущего о жизни «в том мире».

Для сравнения перенесёмся в нашу родную реальность и представим себе подобное мероприятие, проводимое в огромном Георгиевском зале Московского Кремля, где это уже не просто обед, а целый ритуал власти, статуса и демонстрации элиты. Там каждая деталь продумана до мелочей: как входят гости, кто где сидит, какие часы у них на руках, какой оттенок платья у супруг миллиардеров. Сама атмосфера представляет собой смесь роскоши, дипломатии и очень сдержанного, почти театрального этикета.

Высоченные потолки, золото лепнины, хрустальные люстры размером с автомобиль, длинные столы с белоснежными скатертями, фарфор с гербами, тяжёлое серебро и идеально отполированные бокалы. Свет мягкий и тёплый. Негромко играет камерный оркестр, дабы не мешать важным разговорам.

Мужчины на таком уровне почти всегда одеты очень консервативно и дорого, без какой-либо кричащей моды. Главный принцип здесь заключается в богатстве, которое не нужно показывать.

Чаще всего это тёмно-синий или чёрный костюм идеального кроя из тончайшей ткани, например английской шерсти или итальянского кашемира. К нему подбирается белая или слегка кремовая рубашка, а также галстук изысканного, но неброского оттенка: глубокого бордового, тёмно-синего или серебристого. Дополняют образ отполированные до зеркального блеска строгие туфли из мягкой кожи.