Читать книгу - "Война - Евгений Владимирович Соколов"

Тревожные слухи распространялись среди населения в разы быстрее свежих газетных выпусков, и в обеих столицах империи всё отчётливее звучало суровое слово, которое ещё недавно старались не произносить вслух, — война.

За границей наши предупреждения ожидаемо встретили в штыки. Наглая лондонская пресса вовсю трубила о глупой нервозности Петербурга, утверждая, будто Россия намеренно раздувает мнимую угрозу ради оправдания собственных имперских аппетитов. В Париже газетчики строчили статьи о безосновательной русской тревоге на Востоке и о том, что Петербург пытается банально запугать цивилизованные европейские державы.

Американские журналисты подавали ситуацию ещё проще, констатируя, что Россия обвиняет Европу, а Европа всё отрицает, Япония молится о мире, а Турция защищает свои границы, пока военные эшелоны со всех сторон продолжают целенаправленно двигаться к русским рубежам.

Особенно пристально за ситуацией следили британские акулы пера, открыто смакуя грядущий передел влияния в Чёрном море, хотя их министерство продолжало строить из себя невинную овечку. В Токио тоже вовсю писали о патологической русской подозрительности и призывали нацию быть готовой к любому развитию событий, сопровождая весь этот бред лицемерными заверениями о том, что никто в мире войны не хочет.

Когда в Петербурге окончательно поняли, что наш первый дружеский сигнал эти господа благополучно прохлопали ушами, незамедлительно последовал второй. На сей раз суровый язык новой дипломатической ноты оказался принципиально иным, и в ней больше не было места деликатным рассуждениям о тревожных обстоятельствах. Российское правительство вывалило на стол агрессорам жёсткие и неопровержимые факты: точные координаты концентрации их полков, маршруты движения транспортов, поимённые списки эскадр и места подготовки десантных сил.

На всякий случай многие из этих фактов странным образом оказались на столах редакторов ведущих газет Лондона, Парижа, Константинополя и Токио. Большинство из этих умудрённых жизненным опытом господ махнуло рукой на осторожность, и вскоре сенсационная новость о подготовке к большой войне появилась на первых страницах их газет.

Всем стало окончательно ясно — подобные факты недвусмысленно говорят о военных приготовлениях Османской империи, об активности британских и французских судов, о военных амбициях Японии на Дальнем Востоке.

А вскоре всему мировому сообществу стала доступна монументальная фраза, которую в кабинете российского монарха несколько раз тщательно переписывали, прежде чем поставить под ней окончательную императорскую подпись. Российская империя официально заявила, что в случае вооружённого нападения будет рассматривать эту агрессию как прямое посягательство на свою территориальную целостность, поэтому оставляет за собой законное право потребовать полного возмещения всех понесённых потерь.

Но дальше шёл самый главный сюрприз для любого супостата — Российская империя чётко предупреждала, что в случае развязывания конфликта последствия для нападающих держав не ограничатся банальным военным поражением их передовых частей. Россия будет вправе предъявить колоссальные территориальные претензии непосредственно к государству, начавшему агрессию, а также ко всем его союзникам в этой военной авантюре.

Это уже не было банальным дипломатическим реверансом: перед врагами лежал прямой, жёсткий ультиматум. В Лондоне эту грозную бумагу в панике перечитали несколько раз подряд, в Париже министры схватились за валидол, в Константинополе началась форменная истерика, а в Токио русскую ноту моментально выставили перед прессой как прямую и явную угрозу.

Зарубежные таблоиды тут же разразились ядовитыми заголовками о русском шантаже, безумных территориальных претензиях Петербурга и новой агрессивной политике царя. Наши издания ответили немедленно и хлёстко, резонно заметив, что если Россия заранее предупреждает о закономерных последствиях войны, то это вовсе не угроза прочному миру, а суровое вразумление тем дуракам, которые этот самый мир собираются вероломно нарушить. Особенно примечательно было то, что ни одна из четырёх обнаглевших держав так и не сподобилась прямо заявить, что не собирается нападать на Россию.

Вместо этого они продолжали мямлить привычную чепуху о том, что русские сведения сильно преувеличены, а передвижения их войск носят исключительно оборонительный характер. Слова использовались разные, но их смысл оставался прежним: никто ничего не признавал и никто свои приказы о наступлении отменять не собирался.

А тем временем на границе с Российской империей уже стояли на низком старте сотни тысяч вражеских солдат, в Босфоре и Дарданеллах становилось очень тесно от боевых кораблей коалиции, а японцы на Дальнем Востоке круглосуточно ковали своё оружие. Дипломатические игры закончились.

И вот однажды утром в Зимнем дворце на рабочий стол императора лёг очередной сверхсекретный доклад от нашей объединённой разведслужбы. На первой странице документа красовалась всего одна короткая, но ёмкая строка, извещающая о том, что потенциальный противник полностью завершает последние приготовления к началу активных военных действий.

А чуть ниже шла лаконичная приписка начальника Тринадцатого отдела, сделанная красным карандашом: по всем оперативным признакам, ждать этой заварушки осталось совсем недолго. В этот исторический момент стало окончательно ясно, что время пустых разговоров безвозвратно истекло и теперь оставался лишь один ключевой вопрос — кто именно первым рискнёт произнести слово «война» вслух.

Я уже говорил, что в мою обязанность в том числе входило и обеспечение встреч президента России моей реальности с императором Александром Третьим. Иногда я перемещал президента в конец XIX века, иногда, наоборот, доставлял российского императора в мою реальность. Благодаря этому между руководителями двух эпох поддерживалась постоянная связь, а многие договорённости довольно быстро превращались в реальные дела.

Разумеется, на подобных совещаниях обсуждались самые разные вопросы: политика, экономика, наука, промышленность и, конечно же, оборона Российской империи. Однако лишь очень ограниченный круг посвящённых знал, что для потенциальных агрессоров готовится крайне неприятный сюрприз, способный в один момент перечеркнуть многие планы Лондона, Парижа, Стамбула и Токио.

Впрочем, говорить об этом сейчас было бы преждевременно…

А пока хватит о войне, тем более что все, кому положено, наверняка знали, что она обязательно начнётся, но чуть позже, поэтому лучше вернусь к повествованию о том, как мы всей нашей дружной компанией отдыхали в урочище Абрау-Дюрсо, ведь всем хочется простых человеческих радостей!

Июнь в Абрау-Дюрсо выдался на редкость удачным. Дни стояли солнечные, но без удушающей жары, с моря тянуло свежим солёным ветерком, а по вечерам над озером поднимался лёгкий туман, отчего вся местность казалась какой-то сказочной. Мои друзья и наши жёны в первые дни никак не могли привыкнуть к мысли, что они действительно покинули свою реальность и теперь живут в Российской империи 1894 года.

Особенно тяжело