Читать книгу - "Балкания - Александр Ермак"

Ноги Стефана ощутимо обмякли и дрожали. Доктор достал из кармана красный носовой платок и не спеша вытер пот со лба. Затем посмотрел на Стефана вполне дружелюбно, как будто ничего не случилось:

– О ком вы меня все время спрашиваете? Подумайте о себе!

– Я как раз думаю о себе. Не повторю ли, например, судьбу своих коллег…

Фаустас пожал плечами.

– Не понимаю, о чем вы, – весело подмигнул он. – Продолжим прогулку?

Стефану было отнюдь не весело. На ватных, все еще дрожащих ногах он зашагал дальше по тропинке и внезапно оказался ведущим. Завернул за очередной поворот. Вышел на небольшую площадку в расщелине скалы. Здесь тропинка заканчивалась – тупик. Он обернулся: доктора рядом не было.

В ТРУДАХ ПРАВЕДНЫХ

Стефан пошел обратно. Но доктора не оказалось и на том месте, где они только что «беседовали». Нашел его уже лишь за скалой. Фаустас спокойно сидел на траве, дожидаясь возвращения Стефана. Чуть поодаль расположился Боян. Ни первый, ни второй и глазом не моргнули, когда Стефан появился из- за поворота. Сам он тем временем снова заметил шевеление в дальнем конце тропинки. Явно не самая маленькая зверюшка идет по их следу. Но по пути вниз с горы больше она себя ничем не выдала…

Спустившись, прежде чем сесть в машину, доктор сказал Стефану:

– Совет вам на будущее: не ходите в горы с малознакомыми людьми.

– Постараюсь!

– И еще: насколько я помню, у вас нет язвы желудка?

– Нет.

– Но все равно: старайтесь не пить некипяченую

воду из городского водопровода.

– В нем теперь такая грязная вода?

– Нет, просто иногда мы здесь проводим маленькие неафишируемые эксперименты. Ничего особо опасного, но все-таки не советовал бы.

Дальше ехали молча, каждый погрузился в собственные мысли. Стефан ломал голову: кто же был инициатором этой «полезной для здоровья» прогулки? Сам доктор Фаустас? Или Марк? Или это было сделано по поручению самого Беркли? Но зачем?.. И кто следил за ними на тропе? Может быть, кто-то из старенького пикапа, что какое-то время сопровождал их утром и сейчас снова появился сзади и ехал следом, не приближаясь и не отставая.

Боян хмурился, поглядывая в зеркало заднего вида. Доктор, похоже, тоже заметил эту машину, несколько раз оглянулся, подал голос:

– И еще: не ходите поздно вечером в одиночку по улицам. И вообще, будьте начеку, пока вы здесь…

«В такой теплой, дружелюбной Балкании…»

– Со мной Боян.

– И даже несмотря на это.

Стефан поймал себя на том, что мурлычет под нос давешнюю странную песенку:

– «Три журналиста пошли коверкать Слово. Один из них разбился. Другой подавился, а третий.»

Доктор Фаустас с интересом ждал продолжения:

– Ну-ну, а третий? Что третий?

Стефан усмехнулся:

– А вы не знаете?

– А должен?

До самого возвращения в город они молчали. На въезде болтающийся позади старенький пикап пропал из виду.

– Будьте здоровы! – пожелал доктор, высадившийся первым.

– Всего доброго! – ответил Стефан.

Когда он вышел из машины, ноги его все еще слегка дрожали. Он ощутил во всем теле не вполне обычную после горной прогулки усталость, а страшную слабость. Хотел что-нибудь съесть, но, приняв душ, просто рухнул на кровать и мгновенно провалился в сон, как в пропасть. Летел, летел, летел. Эхом в спину неслось: «Не ходите поздно вечером в одиночку по улицам. не ходите поздно вечером в одиночку по улицам.» Камни все ближе и ближе. Огромные валуны. На них брызги, пятна крови. Ползают улитки и слизни. Мелькают тени каких-то животных. Жуткий вой.

Проснулся среди ночи в холодном поту – от пережитого во сне и наяву. За окном было тихо, но уснуть он больше не мог, думал о том, что, может быть, все-таки стоит бросить все и уехать. Какие-то непонятные люди преследуют его. Чокнутый доктор чуть не швырнул в пропасть. «Старайтесь не пить из городского водопровода. Не ходите поздно вечером в одиночку по улицам.

И вообще, будьте начеку…» Веселенькая жизнь в этой современной солнечной Балкании…

Позвонить утром Марку и рассказать о случившемся? А если он и так обо всем знает? Может быть, сам «старый товарищ» и устроил эту «прогулку с пристрастием»? Доктор Фаустас зачем-то же допытывался: «Что ты знаешь о Марке?» Интересовался по какой-то собственной причине? Или по поручению Марка? И Боян, Боян все время был рядом и не вмешивался.

– Стефано, ты уроки приготовил?

– Да, мама!

– Помоги отцу починить электроплитку!

– Меня ребята зовут в футбол играть! Я у них главный защитник!

– Главный защитник, останешься без ужина!

– Ну и пусть!

– И мы с отцом останемся без ужина!

– Ну ладно.

Он берет отвертку из непослушных, дрожащих пальцев отца и начинает выковыривать упирающуюся перегоревшую спираль. И старается не глядеть в его глаза, наполняющиеся слезами. Но тяжелый-тяжелый вздох отца слышит все равно. А следом – такой же тяжелый вздох матери. И у него самого на глазах выступают слезы, и он тычет отверткой совсем не туда, куда надо. И бросает испепеляющие взгляды на икону у изголовья кровати родителей.

Утром Стефан еще раз все обдумал. Ему угрожают и уже знакомые люди, и совсем незнакомые: в любом случае надо бежать. Только потянулся к телефону, чтобы позвонить Марку и сообщить, что отказывается от работы, как увидел: в почтовый ящик упало письмо. От Бруно – хозяина дома на Капри. Тот крайне любезно интересовался, не изменились ли планы Стефана, не стоит ли начать переговоры с другим покупателем.

– Вот дьявол! – выругался Стефан, понимая, что если вернется сейчас из Балкании, то ему останется только собрать вещи и как можно скорее освободить так полюбившийся ему дом.

– Капри. – улыбалась мама. – Там море и солнце. Много моря и солнца!

Он помнил эту историю наизусть. Мама рассказывала ее снова и снова, и когда Стефан был совсем маленьким, и когда повзрослел. И всегда при этом улыбалась.

– Я была совсем крохой. Мама с папой – твои бабушка и дедушка, они умерли раньше, чем ты родился, – в выходной день вместе со мной поехали на пароме из Неаполя на Капри. Нас почти не качало. Море было тихим, совсем без волн, таким бирюзово-сиреневым с солнечными бликами. Из воды выпрыгивали дельфины. Они видели меня на руках папы и качали головами, здоровались со мной и еще подмигивали. Я им махала руками, тоже кивала и подмигивала. Мама с папой смеялись до слез, обнимали друг друга, тискали, целовали меня… Потом мы причалили к берегу и поднялись на фуникулере на самый верх острова. У меня там просто захватило дух. Я вот