Читать книгу - "Счастье - Роман Анатольевич Канушкин"

ответ на твой вопрос. – Я скопировал ее интонацию, но вовсе не из-за того, чтобы дразниться, а словно мы сейчас вырабатывали свой язык, общий для двоих. – Влюблен. И очень сильно. В тебя.

Она как будто болезненно вздохнула. Ее голос сделался хриплым и упал на целую октаву ниже, когда она позвала:

– Иди сюда. – Глаза закатились, и Люда подставила губы.

А я шагнул в головокружительную бездну, откуда никто уже не возвращается прежним. В следующее мгновение мы целовались. Снова. Как взрослые мужчина и женщина. По-моему, я впервые не стесняясь – а не то чтобы случайно – положил ей руку на грудь; по крайней мере, она впервые ее не убрала. И где-то в паузе между горячими поцелуями она сказала шепотом:

– Я тоже тебя люблю.

11

1989 год. Осень

Первым пропал мальчик из младших классов. Ожегов Антон. В пятницу он просто не вернулся домой после уроков, не объявился за выходные, и к середине следующей недели вся школа оказалась переполненной слухами.

Антон не был хулиганом, не состоял на учете в детской комнате милиции, он был скорее любимый ребенок, ладил с родителями. Поэтому версия, что он просто сбежал из дома, быстро отпала. А я вспомнил, как он разучивал велотрюки на пятачке перед входом в Кузьминский парк (который мы почему-то называли «Кинг-Кросс»), и я даже как-то подсказал ему, как правильно делать. Славный мальчуган в подвернутых джинсах и белой футболке, кучерявый, вежливый и упрямый, все колени разбиты, но он всё равно продолжал оттачивать технику. И вот теперь Антон пропал, как сквозь землю провалился. Точнее, я догадывался, куда он мог провалиться.

Проблема еще заключалась в том, что у Люды тяжело заболела бабушка, и они с Мутер отправились в Махачкалу на самолете. А тучки в школе сгущались. Основным поставщиком сплетен с подачи Кудри оказался Филя. И чего там только не было: от бандюг – про которых писали все тогдашние газеты, – вербующих юных рэкетиров, до сектантов, от ловцов детей для старых педофилов до маньяка, который бродит вокруг школы.

– Чего смотришь? – пугал Филя малышню. – Там, на улице, ходит убийца, и скоро он придет за тобой.

За небольшую мзду Филя обещал за ними присмотреть. Стало ясно, что никакие уговоры на него не действуют и большой драки в самом ближайшем будущем не избежать.

Старшеклассников сняли с занятий и отправили прочесывать Кузьминский парк. Нам откосить от уроков не удалось, хотя я очень хотел найти Антона, полагая, что шанс еще есть. Из нашей параллели взяли только самых ответственных – Кудрю, нескольких рапунцелей и, что совсем уж дурдом, – Филю. Говорят, он носился по лесу между рядами школьников, махал, как мельница, руками и истошно орал: «Антон!» Даже Кудря в конце концов не выдержала и резко заставила его прекратить этот идиотизм. Как сказала бы сейчас моя дочь Лиза, «кринжовый» Филя не понимал, что не так, всё орал и орал, но Кудря строго блюла свой общественный образ. Вряд ли ей было плевать на пропавшего мальчика, но, как только появилась возможность слинять, они так и поступили. В Москве стояло чудесное бабье лето, а в Кузьминках открывались первые кооперативные кафе.

С момента отъезда Люды случилось еще кое-что странное. У Кудри словно немного изменилось поведение, именно что немного. Но она стала вдруг поглядывать на меня, порой прямо глаз не сводила, выражение лица ее при этом было сложно определить. Впервые это стало очевидным, когда я встретил ее в школьном коридоре: она шла мимо и пристально меня рассматривала, как будто мы были прежде незнакомы, она видит меня впервые и я вызвал у нее интерес. Потом она подошла, взяла мою руку, перевернула ладонью к себе и подняла на меня взгляд.

– Переживаешь из-за мальчика, который пропал? – произнесла она с нежностью. – Это хорошо. Я тоже.

Улыбнулась и пошла дальше. Сказать, что у меня отвалилась челюсть, когда я смотрел ей вслед, наверное, было бы перебором, но не особым.

«Придуривается, – подумал я. – Ну или правда переживает. Каждый справляется с шоком как может».

Несколько раз на уроках я ловил на себе ее рассеянный взгляд. Пока не стало ясно, что она на меня прямо вот смотрит. Если б я не знал Кудрю, можно было бы предположить, что она неожиданно влюбилась.

– Какого чёрта?! – Этот внезапный интерес не остался без внимания Фили. – Чего это она на тебя пялится? – спросил он с вызовом.

– Откуда я знаю.

Филя помолчал, потом накинулся на меня:

– Чего, пока чокнутая уехала, решил мою телку склеить?

– Ничего не решил. Филя! Не называй ее чокнутой. Я тебе уже говорил. Она моя девушка. Не Кудря.

Теперь Филя молчал дольше и морщился.

– Может, задумала нас лбами столкнуть? – предположил он наконец.

«О-о-о, какой прогресс! – подумалось мне. – Филя учится складывать вместе несколько мыслей».

– Не знаю, может, и так. Тем более не надо нам сталкиваться. Лбами.

Филя протянул мне руку. Я ее пожал. Он горячо ответил. Не знаю, как тут не расхохотаться. Затем я посмотрел на Филю внимательнее – Кудря использует парня на полную, но ему это нравится. Столкновение с реальностью будет ужасным. С другой стороны, может, я ничего не понимаю, может, Филе просто льстит внимание школьной королевы. И к чему мне лезть в чужие отношения?

– Я поговорю с ней, – пообещал Филя. – Помнишь, как она тогда нас к драке… Вот и поговорю.

– Хорошо, – кивнул я. – И не упоминай про этот разговор, еще больше обозлится.

– Ты прав. – Он снова нахмурился, какое-то время проворачивая мысли, и наконец заключил: – Бабы дуры!

Филя исполнил свое обещание уже через два часа. Я видел, как они ругаются за школой. Кудря была вся красная от гнева. Филя, похоже, защищался. На меня они даже не взглянули.

Только Кудря не перестала пялиться. Задумчиво, рассеянно, иногда даже нежно. И вовсе не пыталась ни о чем со мной поговорить. От этого было особенно не по себе. И какие только мысли не лезли в голову: может, у нее развилось внезапное косоглазие и смотрит она совсем не на меня? Пару раз я пытался перехватить ее взгляд: мол, чего, в чем дело-то?! Она отвечала мне удивлением, если не высокомерием, и тут же отворачивалась. Чертов дурдом набирал обороты.

12

Всё достигло апофеоза в тот вечер, когда мои родители пригласили чету Григоровых (билеты, конечно, достала мама) в театр «Ленком» на рок-оперу «“Юнона” и “Авось”». К тому, что я никогда бы просто так не побежал на междугородний телеграф дозваниваться Люде в Махачкалу. Хотя она мне и оставила необходимые указания