Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

о чем мне известно. А сколько еще всяких подрывных мероприятий они проводят? Каждый день, каждую минуту, на всех парах подгоняя наше великое государство к развалу.

В отчаянии я подумала, что надо все же попросить Диму, чтобы срочно переводился куда-нибудь. Хоть в Германию, хоть на Дальний Восток — неважно. И Вадим с Тонькой тоже пускай уезжают подобру-поздорову в родные пенаты. Надоело все! И никакие показания я больше давать не буду! Иначе что мне потом — переживать, что они меня найдут и что-нибудь подстроят? Трястись за свою жизнь? Вон Ольга ничего никому не рассказала и правильно сделала! А в том, что ее так избили, я и виновата. Должна была тоже промолчать скромно.

Да уж, тысячу раз прав был дед, когда объяснял мне, что, чем выше поднимаешься, тем тяжелее! Точно, чистые погоны — чистая совесть!

А впрочем, отчаяние — не самый лучший советчик, не правда ли? — всплыла вдруг противоположная мысль.

Хоть в Германии, хоть на Дальнем Востоке после распада Советского Союза везде и всем придется несладко. Насколько я помню из истории, наши войска из Германии выводили, не предоставляя офицерам никакого жилья.

Так разве стоит рубить с плеча? К тому же, неизвестно, как поведет себя после всего случившегося Федор Дмитриевич. Может, как раз сейчас он и примет решение возглавить страну в самое ближайшее время. Взять бразды, так сказать, в свои собственные руки. И тогда мне нечего будет бояться.

Или, что вполне возможно, на Лубянке решать закрыть дело Зверяко и забыть о нем. И тогда я перестану быть свидетелем, и тоже нечего будет бояться.

Открыла дверь своего купе, и сразу же попала в веселую неразбериху и суету — Дима с Риткой хлопотали по обустройству нашего дорожного быта. Расправляли белье на полках, доставали еду и печенье к чаю. Хоть ехать всего ничего, и утром мы уже будем в Москве, а все же хочется добраться с комфортом.

— Так что ты решила, с нами остаешься или поросишься жить к папе? — устало спросила я у Ритки, которая успела залезть на свою любимую верхнюю полку с книжкой в руках.

— Мам, ну говорили же уже об этом, — невозмутимо отозвалась она, — с вами, разумеется.

— И ты понимаешь, что должна соответствовать? — уточнила я на всякий случай. — Никаких истерик, никаких записочек?

— Ну зачем ты напоминаешь, мне же и так стыдно, — она укрылась пледом, потому что из открытой фрамуги дух прохладный вечерний ветерок. — Я понимаю, что живу в приличной семье. И должна вести себя как положено.

— В самом деле, чего ты к ней прицепилась, — урезонил меня Дима.

— Не помешает, — угрюмо ответила я.

— Подумать только, утром будем дома! — радостно констатировала Ритка. — И я наконец-то снова увижу Хомочку! И наконец-то сяду за пианино! Ой, а папа с теть Тоней с нами домой поедут?

— Пока с нами, куда ж их девать, — с досадой пожала я плечами, — надеюсь, скоро им помогут решить квартирный вопрос. А если нет, то они уедут домой.

— Может, там для них лучше будет, — философски заметила девочка, — да и папа сказал, не будет он скитаться в Москве по общежитиям.

Проводники тем временем решили негромко включить музыку. «Молодость моя Белоруссия, песни партизан…» — разлилась по вагону мелодия одного популярного ансамбля.

А я переводила взгляд с Димы на Ритку и думала — вот же оно, мое самое главное в жизни счастье! Моя семья! Мои самые любимые люди, с которыми я могу связывать надежды на самое лучшее, самое светлое будущее.

И мы замечательно провели время в дороге — пили чай, делились впечатлениями от прошедшей поездки. Потом я спохватилась, вспомнив, какие журналы удалось урвать в одном из магазинов по вязанию — «Верена» и «Мадише Машн». И срочно их достала, чтобы пролистнуть. Ох, Ольга обязательно станет у меня их выпрашивать, она же тоже обожает вязать.

Потом мы с Димой отправились в гости к Рекасовым, играли там в домино и пили чай. И, конечно, тоже вспоминали, что видели в Беловежской пуще и в Бресте.

И, пока мы развлекались, не заметили, как дверь купе открылась, и к нам заглянул сам Федор Дмитриевич.

— Дима, можно тебя на минутку?

Они вдвоем вышли, а мы с Рекасовыми, притихнув, ждали возвращения Димы.

Он вернулся совсем скоро, и я заметила, как у него подрагивают руки.

— Ну, зачем он тебя вызывал? Что сказал-то? — первым подал голос Рекасов.

— Он уходит в отставку, — брякнул Дима и почему-то покраснел, — сказал, что мы можем решать — остаться с новым руководителем или перевестись куда захотим.

— Ура! — сама от себя не ожидая такой реакции, воскликнула я. И посмотрела на наших друзей. — Не знаю, как вы, а мы уезжаем на Дальний Восток! Дима, ну сам подумай, там же твои родители, там наш дед! Все родное, привычное. И Вадима с Тонькой заберем, пусть живут в квартире на Шошина и наслаждаются жизнью у моря!

— Да меня там и в звании повысят, — счастливо улыбнулся Дима, — и квартиру дадут не хуже этой.

В. Лонд

Дикари

Глава 1

Вадим работал у Дикарей не первый год, поэтому знал, что с выхлопом утром к врачу лучше не подходить — путевку не подпишет.

Автоколонна располагалась в обособленном месте. С одной стороны сопки, поросшие лесом, с другой пустырь. Естественно, городской транспорт туда не ходил. Почему, собственно, и прозвали Дикарями тех, кто там работал. Врачиху из поликлиники привозили на машине предприятия, и сидела она в своем кабинете с семи до девяти утра, проверяя состояние водителей.

У шоферов было много отличий от остальных рабочих. Если люди на заводе весь день проводили в робе, а домой возвращались в костюме и при галстуке, то шофера никогда в робу не переодевались, а ездили в своей повседневной одежде. Роба у них лежала в бардачке на случай ремонта. Случалось, баллон в дороге надо перетянуть или колесо перебортировать, или еще что.

Были у них и свои неписаные правила и законы. К примеру, никогда не проезжать мимо, если видишь, что кто-то на дороге сломался. Это в двадцать первом веке опасно, а тогда — нисколько. Понятно же, что человек на грузовой машине из серьезного предприятия. И не проезжали мимо, когда