Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

она сама боится меня обидеть! А интересно, ее тоже по специальности оформят?

— Думаю, да, — со значением ответила я, — ведь это я теперь организацией занимаюсь.

И еще я подумала, что, находясь так близко к Федору Дмитриевичу, непременно постараюсь сделать все возможное, чтобы убедить его стать следующим генсеком. И, конечно, не дам Мишке-пакету дорваться до власти. Не допущу перестройку, не дам развалить Советский Союз. Ведь все, что здесь происходит, самое лучшее.

Я понимаю теперь, почему Пал Саныч из моей прошлой жизни смотрел только старые советские фильмы. Не только из-за ностальгии по своей молодости. А потому, что лучше этих фильмов ничего впоследствии не было создано. Потому что они не позволяли обозлить и развратить общество. Потому что давали надежду на светлое будущее, приносили хорошее настроение и радость людям. Они окрыляли и наполняли души самым прекрасным и возвышенным.

От этих мыслей дух захватывало.

— Почти приехали, — сообщил Вадим, — теперь куда?

— Первым делом на вокзал за билетами, — ответила я, — оттуда и деду позвоним. А потом съездим в Брестскую крепость.

— Ух ты, и я туда с вами схожу, — сказал он, — ты что, прикоснуться к нашей истории!

— И еще, если время останется, хотелось бы в какой-нибудь магазин заехать, — задумчиво осматривала я витрины, виднеющиеся за окном автомобиля.

— Ура! — с восторгом резюмировала Ритка. — у нас сегодня самые чудесные планы на свете!

Глава 24

Едва мы переступили вход в виде пятиконечной звезды, как почти вся территория Брестской крепости оказалась как на ладони. Издалека так прекрасно и величественно смотрелся монумент солдату-защитнику! И так трогала за душу скульптура солдата, ползущего с каской к ручью!

— Я это уже где-то видела, — с трепетом прижала руки к груди Ритка.

— Да где-нибудь по телевизору или в журнале видела, — подсказал Вадим.

Мы не спеша прошли мимо невысоких развалин из красного кирпича, на которых то и дело яркими гроздьями свисали головки живых цветов. Приблизились к тому самому монументу и вечному огню. Ритка поднялась по ступенькам, чтобы возложить цветы. Вадим рассматривал таблички с именами павших защитников.

А меня вдруг кто-то неожиданно тронул за плечо. Я испуганно обернулась и увидела прямо перед собой Рекасова.

— О, а ты откуда здесь?

— Да узнал, что вы сюда поехали, — ответил он, — и тоже захотелось посетить, ни разу здесь не был.

— Да и правильно, — одобрила я, — побывать в Белоруссии и не прийти в Брестскую крепость было бы странно.

Мужчина опасливо огляделся и, убедившись, что Ритка с Вадимом нас не услышат, негромко заговорил:

— Альбина, честно говоря, я поговорить хотел.

— Да? И о чем же?

— А с чего это Ольге приспичило следить за Зверяко? — выпалил он. — Он что, нравился ей?

— Да с чего ты решил? — прыснула я.

— Понимаешь, я вот примерил ситуацию на себя. Скажем, узнал бы я, что Клавдия бегает на концерты Магомаева. И вот, хоть убей меня, но мне бы даже в голову не пришло рвануть на тот же концерт, исподтишка за ней следить. Да еще и друга с собой взять, чтобы веселее было. И фотоаппарат. Зачем, ты можешь мне объяснить? Неужели она настолько потеряла интерес ко мне, как к мужчине?

Признаться, я опешила от его слов, и мне даже жалко стало этого незадачливого парня. Получается, он так любит Ольгу, ревнует ее. Вот так, а она за глаза легкомысленно называет его «мой дурак».

— Ну, если бы она потеряла к тебе интерес, думаю, ты бы и так заметил, — предположила я, — без всяких концертов. Но ты же ничего такого не замечал?

— Вроде нет, — лицо его слегка просветлело.

— Я думаю, тут дело в другом. Сколько лет она дома сидит? Лет пятнадцать небось? Ты сам-то такое можешь представить? Вот ты бы все эти годы сидел дома и только и занимался домашним хозяйством?

— Я — нет, — категорично заявил он, — я бы точно с ума сошел от безделья. Но то я, а то она. У каждого ведь свои задачи. У меня на службе, у нее дома. Я, например, хочу приходить домой и слышать запах пирогов, хочу уюта и спокойствия. А разве она могла бы это все обеспечить, работая с утра до вечера?

— Понимаю, — кивнула я, — но вы могли бы тогда разделять домашние обязанности.

— Ну! Скажешь тоже, — закатил он глаза, — ты представляешь меня с тряпкой в руках?

— А почему бы и нет? Вас наверняка этому в военном училище учили.

— Да, на первых курсах и дежурства были, и наряды, и я все это умею, — согласился он, — однако, теперь у меня в доме хозяйка есть! Я ее обеспечиваю, она мне уют создает. Что в этом плохого?

— Ничего плохого здесь нет, — согласилась я, — но ты видишь, во что это выливается? Она же от скуки не знает, чем заняться, всякими сплетнями увлекается.

— Не понимаю, — пожал плечами Рекасов, — почему женщины так обожают всякие сплетни, интриги?

— Вообще-то не они одни, — возразила я, — вспомни того же Зверяко. Разве не занимался он на службе интригами?

— Он занимался всем этим с определенной целью, со злым умыслом. Теперь-то мы это точно знаем.

— А Ольга свои цели преследовала. Ей хотелось быть интересной людям, понимаешь? Чтобы вот позвонить подруге и сказать: «Ой, что скажу, что скажу», а у той дух захватывало от любопытства. Нормальному человеку недостаточно сидеть дома и варить борщи мужу! Хочется пользу приносить. А какую еще пользу она принесет в таких условиях? Вот и думай.

— Ты предлагаешь отправить ее работать? — нахмурился Рекасов. — Но у нее помимо борщей полно дел. Павлика надо в хор водить? Надо. Уроки с ним делать? Тоже надо. Мы же хотим человека из него вырастить.

— Да я понимаю, но человеку всегда хочется новизны и чего-нибудь неординарного, искрометного. А тем более если это такая темпераментная женщина, как Ольга. Я вот лично устала дома сидеть, хотя не работаю всего несколько месяцев.

Ритка, находившись по территории, подошла к нам и вопросительно взглянула снизу вверх на Рекасова.

— Ты уже все здесь осмотрела? — спросила я ее.

— Да,