Читать книгу - "15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский"

заявила преподша и выудила из портфеля сборник избранных речей Леонида Ильича.

— Вы уверены в своем заявлении? — поинтересовался я и, посмотрев на Карнаева, объяснил: — Она ко мне несколько предвзято почему-то относится.

— Я к ректору пойду! — Пилипчук завелась, в ее скандированную речь подмешались легкие повизгивания.

— Отлично, я только «за». Можно от вас позвонить, Александр Николаевич?

— Оксана Гавриловна, вы умойтесь, наверное, — посоветовал профессор. — Пока мы звонить будем.

— Не смывается, пробовала, — буркнула потерпевшая.

Идти никуда не пришлось. Ректор сам пришел, наверное, интересно стало, как выглядит пострадавшая от взрыва сотрудница вуза. Очевидно, в памяти еще осталась просьба Чазова именно по поводу Пилипчук.

— Ну, рассказывайте, — Петров, вздохнув, сел рядом с Карнаевым.

Оксана Гавриловна от агрессии перешла к разочарованию и теперь лила слезы. Но эпопею с портфелем и потенциальной антисоветчиной озвучила, тут уже в первый раз прозвучала история про то, как она случайно услышала это от меня.

— Странные фантазии у вас, — пожал я плечами. — Я, конечно, возмущен этой хулиганской выходкой, но портфель не мой, первый раз в жизни вижу его. Мой у Ашхацавы, наверное, сейчас.

Я выглянул в коридор и забрал у Давида свой чемоданчик. Продемонстрировал окружающим.

— Подсунул, это он всё, — не сдавалась Пилипчук.

— Я готов к любому расследованию, — сказал я. — Давайте обратимся в органы, пусть исследуют портфель, я сдам отпечатки пальцев, что там еще надо.

Можно идти в разведчики, я умудрился ни разу не заржать, хотя хотелось очень сильно. Ясное дело, все манипуляции я проводил в резиновых перчатках, а потом еще извел пузырек спирта на протирку всех поверхностей. И правда, мало ли до чего дойдет.

— Идите, Панов, — сказал ректор, немного подумав. — Можете быть свободны.

Облегченно вздохнув, я вышел из кабинета. На немой вопрос Давида только кивнул, мол, всё в порядке. И только на улице мы заговорили, не боясь, что кто-то случайно нас услышит.

— Рассказывай, как было? — Давид от нетерпения чуть не пританцовывал.

— Да пришлось признаться, что это ты всё придумал с целью эмиграции в Антарктиду.

— Ты что?! — тут до Давида дошел смысл сказанного, и он загоготал вслух.

— Фотографии получатся, как думаешь?

— Темновато было, но это теперь только после проявки, — сказал Ашхацава. — Сейчас поеду и сделаю, мне Саня ключ дал от шурши своей.

— Ты когда отсидеть успел? — удивился я. — Откуда хоть этот зековский лексикон у человека с неоконченным высшим образованием? Сказал бы — кладовка.

— Авдотьев сказал, я повторил, — недовольно буркнул «князь». — Что тебе не нравится?

— Да всё отлично! — я хлопнул абхаза по плечу. — Давай отвезу к общаге. Ты только на всякий случай по парочке фоток сделай, на память. Поехали, пока снегом всё не завалило.

* * *

Я лежал на диване и в пятый раз слушал песню про то, что в шахте кончились бриллианты. И даже подпевал в особо замечательных местах. Аня зашла на строчке «Some very clever doctor went and sterilized the bitch». Это я выкрикнул с особым цинизмом.

— Панов, ты пьяный? — спросила она, выключив магнитофон.

— Нет, с чего ты взяла?

— А что, трезвый может визжать про умного доктора, который стерилизовал суку?

— Так ведь как раз по делу сложилось.

— Пилипчук съела приманку? — поинтересовалась она. — Я думала, вы с этим портфелем месяц ходить будете.

— Заглотила по самые жабры. Вот сделает Давид фотографии, увидишь во всей красе.

— Вся в предвкушении. А теперь не томи, рассказывай, как там было.

По мере сил и возможностей я изобразил в лицах весь спектакль.

— И чем, скажи на милость, это отличается от моих вариантов?

— Последствиями, Анечка. Смотри, если бы мы залили ей квартиру раствором витамина бэ один, она бы поругалась, проветрила, и все. А у нас она показала себя перед начальством опасной дурой, от которой одни неприятности. Не удивлюсь, если ее выгонят нафиг. Петров был настроен очень серьезно.

— Это с чего? Произошло ЧП, преподаватель пострадал. А если она в милицию пойдет?

— С чем? Даже если ректор что-то подозревает, то помнит, что за меня просил Чазов. А за вздорную скандальную бабу — никто. Уверен, там половина кафедры спит и видит, как займут место Пилипчук. И не захочет никто лезть в эту историю.

— Ну и ладно. Давай лучше думать, что сладкой парочке на свадьбу дарить будем.

— К-кому?

— Давиду и Симе. Она мне сегодня пригласительный дала. На девятое января.

Я взял приглашение на свадьбу, исследовал его. С нарисованными колечками и двумя подписями — все как надо… Кстати, странное дело: на внедрение чего-то хорошего и нужного иногда годы уходят, а стоило мне один раз назвать влюбленных слоганом из рекламы будущего — в один момент в массы пошло.

— Какого года?

— Ты притворяешься или в самом деле такой придурок?

— А почему этот засранец мне не сообщил ничего?

— Сам сказал, кто он есть.

— Просто это неожиданно как-то… Мне надо немедленно заказать новый костюм, шляпу.

— Не знаю насчет костюма, а платье мне надо срочно новое. И подарки! — Аня продемонстрировала мне несколько номеров «Бурды». На немецком, конечно, русское издание еще не скоро. И где только достала? — Вот это платье, наверное, — она развернула страницу с закладкой. — Или вот еще вариант… Я с портнихой договорилась…

— Там есть вариант «без всего»? — поинтересовался я. — Мне такой больше нравится.

* * *

Я никогда не любил всякого рода планерки и общие собрания. Про свои грехи я и так знаю, а чужие мне неинтересны. Но сегодня не про меня было. Да и не будут на врачебной конференции про фельдшера говорить, даже если он считает себя будущим лауреатом престижной медицинской премии. Кстати, слухи ползут быстро: Дыба уже узнала откуда-то про номинацию, поздравила, прижав к стене и придерживая меня за пуговицу на халате. Неужели еще не бросила свои мечты о харассменте?

Во врачебных разборах ничего увлекательного нет. Какой-нибудь начмед бубнит о случившемся казенными фразами, провинившегося поднимают, обвиняют во всех смертных грехах, потом следует оргвывод. Ну, типа «врачебная комиссия ходатайствует о взыскании в виде выговора».

— …не оценив в достаточной мере тяжесть состояния и возможные последствия… назначил гипотензивную терапию при ишемическом инсульте, чем вызвал…

Я прислушался к «порке». Дурак-доктор, эффект Робин Гуда вызвал. Это когда в зону инсульта из-за пониженного давления попадает меньше крови, хотя ее и так мало, и становится только хуже. Иногда вплоть до морга хуже.

Ладно, тут нам спасительный вызовочек прозвучал. Не узнаем рекомендаций карательной комиссии.

Судя по энтузиазму, с которым доктор Геворкян бросился на выход, ему это нравилось еще меньше, чем мне. И мы с Валентином потянулись, подавляя слишком явный облегченный вздох.

Клиентка, наверное, из старых большевиков. Кстати,