Читать книгу - "Хранитель Путей - Юрий Окунев"

Это оказалось действительно завораживающее зрелище. Буря не искрила, не гудела растревоженным морем, не изливала ярость на окружающий мир, не разила молниями. Она чуть поскрипывала, шуршала, уютно пахла озоном и мягко подчинялась указаниям человека у рычагов. Малые шестерни крутились с разными скоростями, а большое двигалось очень медленно и спокойно, почти незаметно для взгляда, создавая ощущение спокойствия и размеренности.

Наконец прогон закончился, и мама позвала меня ближе:

— Теперь самое главное: возьмём из памяти один сон, проверим его на актуальность и, если необходимо, добавим новую линию. Готов?

— А что нужно делать? — чуть неуверенно спросил я, чувствуя, как груз ответственности накатывает тошнотворным комком в горле.

— Улыбайся! — Она положила мои руки на рычаги. — И не забывай думать о том, что понятно твоему поколению. С чего начнём?

— А что есть? — уточнил я, мягко покачивая рукояти.

Буря грела меня, словно говоря: «всё будет хорошо».

— Давай, проверяй, мастер, — она подмигнула и отпустила пульт управления.

Я сосредоточился, вспоминая комбинацию и начал шурудить по памяти машины. Пропустив сон отца, который только-только записал и точно помнил, где он лежит, я сразу перешёл к другим ячейка.

— Глаза закрой, мастер, — ехидно предложила мама.

Только последовав её совету, я понял, в чём причина её смеха: сны видят с закрытыми глазами! Стоило мне сомкнуть веки, как некое подобие сна, дёрганных картинок, появилось перед внутренним взором. Даже не видя подробностей и не погружаясь в сонную негу, можно было понять: вот «Сальса», вот «Прогулка у моря», вот «Шалфей».

— Давай с «Сальсы». Она зашла народу и стала нашим билетом к спасению Лавки.

— Договорились.

Мама взялась за ещё несколько соседних рычагов, и мы медленно, в четыре руки, начали процесс вытаскивания сна и его изменения.

Первым делом мы загрузили его в оперативную память машины. На мгновение мне показалось, что Буря начала пританцовывать в ритм сну. Но видимо это я почувствовал биение будущего сна и тело само сделало несколько невольных движений.

— Не отвлекайся, — серьезно сказала мама. — При такой работе стоит оставаться максимально спокойным, чтобы не привнести в сон лишние детали. Например, ты же не хочешь, чтобы после успокаивающего сна на людей вдруг выпрыгивали кошмары из шкафа? Или в лечебный «Шалфей» залезли гонки на верблюдах по пустыне?

— И такие сны бывают⁈

Ну, ок, попробую, подумал я, приоткрыв один глаз и глядя на улыбающуюся маму.

Дальше мы перевели машину в режим правки и начали изучать структуру сна: изначальный слой, все добавки, особенности. Мама комментировала некоторые места:

— Обрати внимание, что начало находится как бы ниже, чем конец. Человеку придётся подняться на несколько ступеней вверх, чтобы посмотреть весь сон. За счёт этого и настроение тоже поднимается…

— Не трогай вот здесь ничего. Я была тогда на взводе, мы работали почти неделю на износ и с трудом понимали, что делаем. В итоге это место просто получилось…

— Вот этот поворот запомни, подглядела у знакомого писателя-фантаста. От него вечно ощущение интриги, любопытство. А за счёт того, что во сне не обязательно прописывать все детали, работает ещё лучше, чем в книжках. Так что запоминайте, мастер.

Голос мамы звенел, как струна испанской гитары: мелодично, ярко, страстно. «Сальса», с которой мы работали, отзывалась на движения рук мамы, словно прилежный ученик перед мастером фламенко.

Я в очередной раз удивлялся, как она смогла оставить своё дело. Неужели папина настойчивость в попытке вернуть сестру из мира снов настолько её пугали, что она готова была не просто перестать работать, но даже закрыть эту возможность в принципе? Продать машину, стать обычной семьёй? Как она вообще не сходит с ума на своей обычной скучной работе обычного дизайнера?

Глядя на неё сейчас, я не верил и не понимал.

— Почему, мама? — спросил я шёпотом у самого себя, но она услышала.

— Потому, что, если ты будешь отвлекаться, пропустишь самое главное, — наставительно сказала она, продолжая свою лекцию. Лишь увидев моё замешательство, она предложила: — Если ты устал, то можем сделать перерыв. Но мы как раз подошли к теме, из-за которой ты меня позвал.

Прикрыв глаза, я несколько раз вдохнул-выдохнул и после этого, сосредоточившись, ответил:

— Не, давай уже заглянем туда. Я готов.

Для меня Лавка и всё, что с ней связано, оказалось слишком личным. Цепляющим. Но пока я работаю, личное нужно отодвинуть в сторону. Пока не нырну дополнять сон.

Мама молча отвернулась, дёрнула рычаги, от чего я почувствовал вибрацию не только в Буре, но и в себе.

— Включай питание, нужна будет мощность побольше, — приказала мама, и я отошёл от пульта управления, обошёл Бурю, чтобы подсоединить кабель питания.

Стоило внешнему питанию пойти, как главное колесо мягко ускорилось, двигаясь по часовой стрелке, а гул заполнил зал. Буря ждала следующего приказа.

«Будем дополнять сон», — предупредил я машину, вернувшись к маме.

Мама взяла мои руки, положила их на рычаги, короткими, нежными движениями показала, куда и как их двигать, когда всё начнётся. Даже смена положения рычага на полпозиции давало тот или иной эффект, например, регулировало глубину погружения в структуру сна.

В этот момент меня пронзило озарение: вот почему у Пинчей экраны и кнопки! Не столько для удобства, сколько для ограничения работы. Там можно выбрать из узкого списка задач и нет такой свободы и тонкой настройки, как у скучного, устаревшего, но многофункционального рычага.

Что ж, у «старья», саркастически отметил я сам себе, есть свои преимущества. А вслух сказал:

— Время актуальных сновидений!

Лучше бы подумал сначала, но стоило мне это сказать, как мою голову в районе висков сдавила невидимая сила, в глазах блеснули синие молнии и машинный зал исчез.

Я стоял посреди густой темноты, прерываемой островками кислотно-ярких пятен, формировавших подобие коридора. Дырявого коридора, стены которого активно жрали клыкастые существа. И они заметили меня.