Читать книгу - "Трансцендентные - Стивен Бакстер"

— На самом деле меня здесь нет, — сказал я. Я протянул руку, как будто хотел пожать ей руку. Она автоматически отреагировала, протянув мне свою руку в перчатке; моя ладонь прошла сквозь нее, на мгновение распавшись на облако прямоугольных пикселей, и в моем ухе зазвенело предупреждение о нарушении протокола.

— О, виртуальная реальность, — сказала она, ее настойчивость плавно перешла в презрение. — Вы что, какой-то любитель бутылочных горлышек? Упырь, пришедший посмотреть на мертвых людей?

Ее слова заставили меня похолодеть. — Я не турист-катастрофист…

— Тогда проявите немного внимания. — Она указала на мои ноги.

Посмотрев вниз, я понял, что так сильно расстроило маленькую девочку. Я парил в нескольких сантиметрах над поверхностью земли; неудивительно, что ребенок испугался. Я поспешно отдал системные команды и опустился на землю.

Военнослужащая повернулась, чтобы уйти. Очевидно, у нее не было времени, чтобы тратить его на таких, как я.

Я поспешил за ней. Мне хотелось схватить ее за руку, чтобы привлечь ее внимание. — Пожалуйста, — сказал я. — Я ищу своего сына.

Она замедлила шаг и снова посмотрела на меня. Ее звали Соня Дамейер, я прочитал по бирке у нее на груди, майор Соня Дамейер, армия США. Она была знакомым зрелищем, американский солдат, одетый в космический скафандр в каком-то богом забытом уголке планеты, как и большинство ей подобных в наши дни, посвятивших себя спасательным работам и поддержанию мира, а не военным действиям. — Ваш сын был здесь лично, при выбросе?

— Что?.. Да, он был здесь. Я слышал, что он жив, но, возможно, ранен, больше ничего не знаю. Его зовут Том Пул.

Ее глаза расширились. — Том. Герой.

Она сказала это мягко, но это было не то, что вы хотели бы услышать о своем пропавшем ребенке. Я смутно осознавал свое тело, мое настоящее тело, погруженное в жидкость комнатной температуры и слегка обезболенное, ворочающееся в темноте, как будто мне снился дурной сон. — Вы знаете, где он?

— Сюда. — Она повернулась к той большой больничной палатке.

Я последовал за ней. Мои шаги в виртуальной реальности казались очень тяжелыми. Мы вошли в палатку. Нам пришлось пройти через нечто вроде воздушного шлюза, надутого из прозрачного пластика. Конечно, я мог просто пройти сквозь стены, но Дамейер подняла для меня створки, и я следовал протоколу. Внутри было темно; мое поле зрения моргало и дрожало. Но мои глаза виртуальной реальности реагировали на изменение уровня освещенности так же быстро, как расширяется диафрагма камеры.

Когда ко мне вернулось зрение, я дико оглядел ряды раскладных брезентовых коек. Медицинские роботы, важно жужжащие неуклюжие тележки, нагруженные оборудованием. Большинство пациентов были в кислородных масках, и по рукам змеились капельницы. Я не заметил особых признаков травматических повреждений, ни сломанных ног, ни раздробленных ребер. Они выглядели как жертвы отравления или газовой атаки, как при инциденте в лондонском метро в 2020-х годах. Не то чтобы я был экспертом по неотложной медицинской помощи. Все пациенты были взрослыми — и, очевидно, не местными жителями; все это оборудование было прислано западными державами, чтобы позаботиться о своих собственных гражданах.

Мое поле зрения снова пошатнулось. Я покачал головой, как будто это могло помочь. — Черт возьми.

— Дело, — послышался слабый голос, — в палатке. Частичная клетка Фарадея, вплетенная в ткань. Может, это и ООН, но все же военная операция, папа…

Я резко обернулся. Это был Том, знакомое лицо смотрело на меня с зеленой подушки военного образца. Я едва мог его разглядеть.

Это был тяжелый момент. Как виртуал, ты не можешь плакать, во всяком случае, не с тем дешевым программным обеспечением, которое Джон нанял для меня. Но я плакал, это тучное, не в лучшей форме тело плавало в резервуаре в центре Майами, как младенец в утробе матери, выплакивающий свое эмбриональное сердце. Мало того, мой канал связи продолжал сбоить, так что изображение Тома распадалось на плоскости и тени, как будто на самом деле там был не я, а он сам. Я попытался обнять его. Я сомкнул руки в пустом воздухе, когда запищали предупреждения протокола. Насколько это печально?

Том наверняка не одобрил бы того, что я прибежал сюда за ним. Логика наших отношений отца и сына не допускала меньшего. Но в полумраке больничной палатки, когда я попытался коснуться его, выражение его лица было мягким — не приветливым, но, по крайней мере, прощающим. По-своему, как мне показалось, он был рад меня видеть.

После нескольких минут этого фарса лечащий врач Тома приказал мне выйти оттуда, поскольку я отвлекал других пациентов. Но он сжалился над нами. По его словам, "доза" Тома была небольшой, и, хотя Тому все еще требовался постельный режим, он мог покинуть полевой госпиталь.

Итак, Том спустил ноги с кровати, и медбот помог ему натянуть брюки и куртку.

С собой у него был только легкий кислородный баллончик, маска болталась на шее, и он, прихрамывая, медленно вышел из палатки. Мне очень хотелось поддержать его, но, конечно, я не мог. Вместо этого он позволил майору Соне Дамейер взять его под руку.

Она проводила его до одного из этих покрытых глиной зданий, похожих на вигвамы, и помогла ему пройти через низкую дверь с кожаной створкой. Внутри земляной пол был покрыт ковриками из шкур каких-то животных, очень старыми и потертыми от использования. Там были три набитых травой матраса и стопка кастрюль для приготовления пищи. Единственным значительным предметом мебели был большой старый сундук, надежно запертый на висячий замок: семейное сокровище кочевого народа. Мои системы донесли запах несвежего кулинарного жира.

Там был один жилец, местный житель, мальчик в укороченной куртке-парке военного образца. Ему было лет двенадцать-тринадцать, он ковырял вилкой в открытой банке с молодой морковью. Когда мы вошли — пострадавший Том в кислородной маске, Соня в скафандре и я, призрак виртуальной реальности, — ребенок, широко раскрыв глаза, попытался оттолкнуть Соню и убежать. Том тихо заговорил с ребенком. Парень ответил, прежде чем выбежать, хотя и не без того, чтобы еще раз испуганно посмотреть на нас с Соней.

Том с трудом опустился на один из матрасов. Он схватился за грудь, как будто ему было больно. К моему