Читать книгу - "Три дня счастья - Татьяна Лаас"

— Это всего лишь голая спина! — рявкнул на самого себя Алексей.

Хотя спина была даже не голая — под платьем у Наташи было шелковое белье, наверное, даже фривольное, специально поди подобранное. Алексей вновь взъерошил мокрые волосы. Хватит. Он одернул рубаху, неприятно прилипшую к мокрому телу.

Дверь стукнула, и Алексей тут же принялся высматривать угрозу. Шумел лес под порывами ветра, шелестели березки, прощаясь с последней золотой листвой. Воздух посвежел — пахло первым снегом, хотя на небе даже туч пока не было. Вода в Ладоге встрепенулась, осыпая Алексея ледяными брызгами.

Тьма пробежалась по округе, а потом вновь влетела в тело. Вроде, все чисто. Если нежить и есть где-то, то не тут.

Наташа вышла на крыльцо. Сердце тут же предало. Все же плоть слаба, захлестывая опять теплом не ко времени. Наташа была такая смешная в мужской одежде, словно мальчишка-беспризорник. Ей только кепки не хватало для полноты образа — фингал под глазом уже был. Слишком длинные брюки она закатала, как и рукава рубашки — у Алексея не было тут плечевых пружин, да и не пользовался он ими. У него скорее другая трудность была — рукава часто были слишком короткими для его длинных рук. Кафтан надевать Наташа не стала. Видно, побрезговала. Подтяжки она тоже не особо отрегулировала — одна лямка уже упала с плеча. Сползут обе, и Наташе придется ловить брюки, на поясе они не удержатся. Может, на это и расчет?

В руках у нее был туесок. Алексей в нем хранил соль. Наташа присела у порога и принялась сыпать её, создавая защитный барьер. Надо было самому сообразить. Понял же, что его защита не помогает — как-то же пробрался свежий костенец. Наташа умница, что подумала об этом. Надо будет еще один круг из соли вокруг дома сделать и простой защитный круг провести ножом вдоль огорода и колодца.

Закончив с порогом, Наташа выпрямилась, прищурилась, заметив Алексея на берегу, и ахнула, словно он охальник какой-то, а он, между прочим, её тут не ждал! И на нем белье: кальсоны и рубаха. Он посмотрел в грязно-оранжевые, словно гниющая листва, небеса и попытался продышать досаду. Хватит ненужных чувств, хватит обид.

Надо помнить, что ничего не изменить в этом мире для них, кромешников. Надо с этим жить, ведь каждый вдох служит напоминанием — они тут чужие, их пустили на праздник жизни случайно, только чтобы защищать живых. И вообще, он всего лишь устав, облаченный в кафтан. Пёс в парфорсе*.

Наташа поставила туесок на перила и рванула к Алексею. Он спешно натянул на себя брюки. Только поправить подтяжки не успел, они остались висеть. Ловить Наташу Алексей не стал — она с разбегу врезалась в него. Он лишь шаг назад сделал, чтобы не упасть. Она же еще и кулаком замахнулась, стукнув в грудь. Не больно, но дико обидно. Точь-в-точь, как её матушка-императрица поступала. Правда, в объятья Екатерина III не бросалась.

Глаза Наташи налились грозой, став темными и недовольными. Она еще и брови нахмурила. Голос звенел от гнева.

— Калина, да что с вами вечно не так!

Он, стоя столб столбом, не выдержал — устал уже за этот нелепый день. Надоело.

— Пожалуйста, не ругайтесь моим именем, — стыло попросил он. — Я им очень дорожу. Это единственное, что есть у меня. Мне его дал отец, память о котором я чту.

Обняв зачем-то его за талию, Наташа спрятала голову у него на груди. Его руки так и остались висеть плетьми вдоль тела.

Она очень тихо сказала, совсем как раньше:

— Алеша… Прости… — Надолго её не хватило. Она чуть отстранилась, заглядывая ему в лицо, и сердито продолжила: — Ты весь день творишь дичь! Это не я сегодня ночью пыталась умереть, это не я сегодня корчилась от проклятья, это не я пытаюсь еще сильнее разболеться, подхватив простуду! Зачем красивые жесты со снятым кафтаном, если ты умрешь от пневмонии⁈ Какого ты… Какого…

Она прикусила губу, чтобы не выругаться, а потом смирилась с собой и обидчивым нравом:

— … черта ты полез в ледяную воду⁈ Дождаться очереди на мытье не мог? Сказал бы, что тебе нужнее, я бы уступила.

Его брови взмыли вверх. Её все это время раздражал не его неуставной вид, не он сам, не его ехидство.

Он поднял голову, глядя в продолжавшие сиять небеса. Сейчас ни звезд, ни Луны видно не было. Наташу бесило иное, а он-то надумал, еще и выеживался… Может, и за запретом на возвращение стоит что-то другое? Сейчас он не будет настаивать и пытаться прорваться через него — горло еще болело. Он восстановит доверие между ними и только тогда опять попытается поговорить. Он будет верить в Наташу.

Алексей заглянул ей в глаза, позволяя рукам обнять девичью талию. Может, Наташа не играет с ним? Просто боится сказать или, как он, не может объяснить. И пуговицы могли оказаться случайностью, а красивое белье вообще предназначалось княжичу Волкову. Вот сейчас только внезапной ревности не хватало!

— Наташа… Я кромешник. Я так легко не умру, — мягко напомнил он. Наверное, она это забыла за два долгих года.

Её глаза продолжали гневно сверкать.

— Ночью, Алеша, ты как-то не вспоминал об этом! Я боюсь за тебя, а ты еще судьбу за усы дергаешь. Вот зачем ты полез в ледяное озеро⁈ На зло мне простыть⁈

— Оно не ледяное… Не совсем.

— Да Калина же! — вновь не сдержалась Наташа.

Да сколько ж можно-то…

— Ты же простудишься, ты же… — В её голосе уже звучали близкие слезы, хотя с её нынешним характером скорее все же гнев.

Алексей без слов подхватил Наташу на руки и понес в дом. Она мертвой хваткой вцепилась в его шею, словно он её мог уронить. Хотелось ехидно поинтересоваться, когда это он допускал такую оплошность, только Алексей помнил, что день не задался не только у него — у Наташи еще и ночь та еще была, получается.