спросил проницательный отец. – Случай – это слово, придуманное, чтобы скрыть человеческое невежество и придать ему правдоподобный вид… Высшая неизбежность, выходящая за пределы человеческого понимания, обычно скрыта плотной завесой, случайность – феномен, позволяющий на секунду заглянуть за эту завесу. Высшая форма неизбежности, которую сумел постичь человеческий разум, – это, видимо, движение небесных тел. Но неизбежность еще более высокого, исключительного порядка остается скрытой от человеческих глаз, и познать ее люди могут лишь каким-нибудь окольным путем, например с помощью религии. То, что религиозные лидеры называют это тайной, а ученые – случайностью, подтверждает скрытую природу истинной неизбежности. Небеса выставляют перед людьми неизбежность как нечто несущественное, незначительное, используя для этого озорные и легкомысленные методы. Люди по своей природе – существа простые и поверхностные, поэтому, чтобы потешить свое тщеславие, с радостью хватаются за серьезную философию, актуальные проблемы, за все, что кажется им достойным внимания. Но когда дело доходит до вещей, которые люди считают нелепыми или глупыми, они относятся к этим вещам с пренебрежением, по их мнению заслуженным. Получается, что небесная неизбежность вечно застает их врасплох. Они обречены на такую участь. Вот почему прекрасные следы, оставленные босыми ногами небесной неизбежности, люди воспринимают как чистую случайность… Влюбленных судьба часто сводит случайно. То же самое с людьми, ненавидящими и избегающими друг друга, – они могут встретиться случайно. Следуя человеческой логике, эти два примера – одного порядка, в том смысле, что, будь то любовь или ненависть, люди, связанные между собой, неизбежно встречаются по стечению обстоятельств. Человеческая логика дальше этого не простирается. Но мы, инопланетяне, смотрим на мир с высоты птичьего полета, наше поле зрения шире. С нашей точки зрения, люди постоянно случайно сталкиваются с таким огромным количеством незнакомцев, никак с ними не связанных, – в электричке, на улице, – что количество встреч с людьми, с которыми у них есть какая-то связь, меркнет перед этим. Каким-то чудесным образом каждый день случаются встречи между людьми, которые до этого видели друг друга, возможно, всего раз в жизни. Все эти накопившиеся случайности можно описать как огромную невидимую сеть неизбежностей. Лишь буддисты постигли суть этого явления и выразили его в причудливых метафорах, смысл которых сводится к одному: все в жизни предопределено. Эта проницательность указывает на то, что в людях остались слабые следы «звездных черт». В ней находит отражение едва уловимое движение небесных тел. На самом деле все это подразумевает, что люди пойманы в сеть еще большей неумолимой неизбежности… Поскольку между земным беспорядком и вселенской гармонией нет существенной разницы, мы никогда не впадаем в уныние. В каком-то доме красивая девушка, которая любит старые обычаи, играет на
кото. В этот момент за два-три квартала от нее молодой электромонтер срывается с телеграфного столба, падает на землю и разбивается насмерть. В это же время дети, копающиеся в песочнице во дворе другого дома, находят в песке красивый цветной шарик, потерянный в прошлом году. Тем временем еще в одном доме в окно влетает бабочка и запутывается в только что вымытых волосах, которые сушит женщина. Женщина с удивлением обнаруживает, что волосы, за которыми она так тщательно ухаживает, испачканы желтой пыльцой… Цепочка этих чудесных событий возникает незаметно, неслышно, повсюду, – скажем, всего за несколько минут прекрасного весеннего дня. Пьянящий восторг от музыки, смерть, находка потерянного сокровища, непостоянство необузданной страсти… И важные исторические события прошлого, которые, по мнению людей, неразрывно связаны между собой, являются продуктом, созданным из тех же элементов. И каждый из этих элементов носит имя далекой звезды… Я лишь недавно окончательно убедился в том, что все мои прошлые переживания из-за людей и событий на Земле были благословением свыше. По мере приближения всеобщей гармонии и единства неизбежность небес набирает обороты, как раскалившийся добела механизм. Это создало на Земле ситуацию, похожую на опрокинутый ящик с игрушками, так что, согласно человеческой логике неизбежных связей, ничто больше не имеет смысла. Поэтому мы должны постоянно следить за тем, что происходит вокруг нас, и подмечать даже самые пустяковые на первый взгляд случайности. Я полагаю, что на Земле будет появляться все больше признаков мелких, незначительных случайностей и совпадений. Вот недавний пример из Америки. В одном городе произошла небольшая автомобильная авария. Ее устроил мужчина средних лет по фамилии Джеймс. Оказалось, что человека, управлявшего другим автомобилем, тоже звали Джеймс. Не прошло и пары часов, как первый Джеймс врезался в еще один автомобиль, в котором ехал еще один Джеймс.
* * *
Пришла пора экзаменов в конце семестра. В начале февраля родители попросили Кадзуо и Акико остаться дома, и оба провели выходные в четырех стенах. Пятое февраля выпало на понедельник. Брат и сестра решили сходить в кино, встретились в Икэбукуро, посмотрели в кинотеатре «Дзинсэй-дза» какой-то старый фильм и к ужину вернулись домой. Электрички в Ханно отправлялись каждые полчаса. Пока они стояли в очереди, дожидались поезда на платформе, на западе тонуло в легкой облачности догоравшее солнце. Поглядывая на закат, Кадзуо заметил:
– Слушай, сегодня точно наступит конец света. Поезда-то нет. Не дождемся мы его.
– Ну не знаю. Папа не верит в мистику… Хотя было бы здорово: обычный тихий день, и бац! – конец света. И мы больше никогда не увидели бы солнца.
На лицах людей, толпившихся на платформе, было написано горячее желание поскорее добраться домой. Казалось, вот-вот раздастся тихое звяканье тарелок, расставляемых на столе перед ужином, который ожидал этих многочисленных страждущих. Их дома были отмечены пятнами света, в беспорядке разбросанными по равнине токийских пригородов, темной в вечерних сумерках. Как всегда, Акико с трудом понимала эту повседневную жизнь с ее ритуалами. Кадзуо же оставался самим собой и мечтал, как и следовало ожидать, получить власть, которая дала бы ему возможность привести эти тарелки к общему знаменателю – чтобы на всех был одинаковый рисунок.
На других платформах электрички прибывали и отправлялись одна за другой. Поезд до Тосимаэн, до Киёсэ со всеми остановками, экспресс в Токородзаву… Лишь электричка в Ханно все не появлялась. Все как зачарованные смотрели на пробивавшийся сквозь вечернюю дымку красный сигнал семафора в дальнем конце платформы.
Напевая популярную мелодию, Кадзуо выбил дробь каблуками и, прищелкнув языком, заявил:
– Знаешь, Акико, все земные девчонки – лгуньи.
Акико рассмеялась в ответ. Ее забавляли философские размышления брата. Все его идеи основывались на своеобразном агностицизме – типичном для людей образе мышления.
Но потом Акико вдруг рассердилась:
– Дурак! В людях нет ничего загадочного для нас!
– Я не говорю, что они загадочные. Просто они лгут. – Кадзуо недовольно помахал сумкой с учебниками.
– Лгут, потому что много доверчивых
