Читать книгу - "Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен"

надеялся, что узнаю об этом ближе к осени. Если парням все же сильно повезет. И рассчитывал, что им все же повезет: откровенно говоря, я и сам хотел с ними отправиться, но тут уж и Тимка, и Таффи, и даже три котенка (как в сказке: черный, серый и белый… ну почти такие) буквально встали у меня на пути и в лодку не пропустили. Ну и не надо: мне с ними и дома хорошо, и вообще все это я не для себя затеял. То есть и для себя тоже, а больше как раз для котиков… то есть для себя все же: я хорошо помнил, что передо мной «эти» поставили задачу заботиться прежде всего о звериках. И вот о них я точно позабочусь, причем не потому, что «эти» приказали, а потому что зверики стали для меня семьей. И даже больше, чем семьей, а я уж точно стал семьей для Таффи и Тимки. Главой их семьи, и они в меня верят…

Жизнь четвертая: А жизнь-то налаживается…

Как нам сообщает старинная народная мудрость, что ни делается — все делается слишком медленно. За предыдущий год был сделан большой запас известняка, дров нарубили с огромным запасом, угля нажгли немеряно — так что весной народ приступил, наконец, к постройке новых домов у меня «в поместье». И отстраивали два дома, для которых еще в позапрошлом году фундаменты были поставлены, а еще один дом уже «с нуля» возводить стали. Правда, хотя дома и строились трехэтажными и целиком кирпичными, перекрытия в них ставили все же деревянные: для железобетона и стали не было, и цемента. С моей точки зрения у таких был один недостаток: дерево все же слишком уж легко горит — но если о пожарной безопасности побеспокоиться заранее…

Если этим вопросом заняться именно всерьез, то и в деревянном доме можно приличный уровень пожарной безопасности обеспечить. Я когда-то в родственникам в деревню приезжал, там этот вопрос решался просто: возле печки на полу был положен лист кровельного железа. Так себе защита, но если аккуратно печку топить, то вполне сойдет. Правда, у меня кровельного железа не было, но ведь можно просто из глины плитки налепить — а избу выстроить, наверное, попроще будет, чем кирпичный дом ставить. И в «поместье» началось и строительство все же кирпичных фундаментов для будущих изб.

Еще один большой дом уже сами соседи начали строить в Чермянке, и меня там радовало одно: они обо всем меня спрашивали. То есть спрашивали-то они Таффи и Тимку, а я им котиковы ответы просто «переводил», но теперь я точно знал, что они на самом деле именно дом построят, а не кучу кирпичей сложат: по крайней мере когда я им сказал переделать перекрытие над подвалом, которое они сделали из связанных веревками тонких палок, они молча передали, поставив туда нормальные бревна. А сами они именно дом и хотели заполучить: заметили все же разницу в «уровне выживаемости» в нормальном доме и в своих землянках.

Вот только в сельском хозяйстве они особого энтузиазма не проявляли: уж больно это, по их мнению, было хлопотным занятием: тут тебе и место под поля от деревьев расчищать надо, и землю копать а орехов и желудей набрать в лесу куда как проще. И в отношении текущего года они были даже правы: в лесу точно намечался большой урожай лещины и желудей, но ведь год на год не приходится — а этого я соседям пока объяснить не смог.

И это было для меня по-настоящему странным: люди-то точно поумнее предков были, в лесу они ориентировались как я у себя дома, зверей чувствовали не хуже, чем когда-то Бых — но ведь о будущем, даже о ближайшем (то есть дальше, чем на несколько дней вперед) они вообще не задумывались. А еще — в отличие от предков — у них уже появилось новое чувство, а с ним и новое слово: «моё». И четкое понимание термина «не моё», правда, пока это касалось лишь довольно немногих вещей. А вот понятия «общее» пока что не сформировалось, хотя на самом деле именно общего тут было очень много: дом общий, заметная часть продуктов, некоторые простые инструменты. Но вот уже «новые луки» стали именно «моими», а теперь это с огромной скоростью и на стрелы распространялось. Что было понятно: стрелы тут они уже кузнецам как-то оплачивали и в мирное время это даже я считал нормальным. Однако времена сейчас были, как я случайно узнал, совсем даже не мирными (я это еще в прошлом голу выяснил, когда ко мне пришли товарищи из Москвы «пожаловаться на супостата»). И вот в немирное время такое отношение приводило с очень большим проблемам, вплоть до летального исхода. И это было не формой речи: какие-то «соседи» москвичей решили поживиться «железными» стрелами и напали на группу охотников. А у них со стрелами было своеобразно: один — самый «богатый» полный тул таких стрел с собой тащил, а трое других с собой всего по паре стрел захватили. И когда они свои по врагу выпустили, «богатенький буратина» им свои использовать не дал: мол, испортят, и кто за них ему заплатит? В общем, перебили соседи их всех, о чем последний, все же до конца не убитый, и рассказал: я его потом лечил, так как при нынешней медицине рана от стрелы в руке почти наверняка человека неторопливо убивает из-за сепсиса. А йод и спирт дают шанс выжить, хотя и небольшой — и этому бедолаге повезло, что он сообразил ко мне на лодке приплыть. Да и вообще мужичонка оказался крепеньким, он у меня теперь в кузнице трудился — но не потому, что я его на самом деле спас, а потому, что он на соплеменников обиделся…

А на обиженных, как гласит уже другая народная мудрость, воду возят. И не только воду: товарищ, с запоминающимся именем Дурак, у меня в кузнице пахал аки пчёлк: я его учил делать сталь. В нынешних условиях занятие исключительно трудоемкое, но результат должен был окупить все его (и мои) страдания: топор со стальной вставкой в железном лезвии повышал, как показала практика прошлой жизни, производительность лесоруба минимум втрое. А уж если у меня получится научить Дурака делать стальные пилы — то вообще наступит практически рай земной. А ведь научу, Дурак совсем не дураком оказался: выяснив, зачем железные полосы нужно в горне с углем прокаливать