Читать книгу - "Избранник судьбы - Джон Кристофер"

перед ним ниц. Солнце стояло в зените, и небо было удивительной голубизны. Каждый день в это время суток небо из зелёного ровно на час превращалось в голубое. Для него это уже стало обычным чудом. Он посмотрел поверх их голов на блестящий сапфировый фасад своего дворца. У входа в здание стояли две его гигантские статуи. Небольшая белая струя пара неуклонно поднималась вверх. Видимо придётся воздвигнуть более крупный дворец, подумал он. Но всё здесь, на этом месте, пока ещё хранило память о сфероиде, о том, как он приземлился.

Чтó же следует в честь его прибытия установить здесь, размышлял он. Он много думал об этом – фантазии о мемориале постоянно занимали его мысли. Вот в этом зелёно-голубом мире приземляется огромный корабль, и люди идут (как того требует традиция) к святилищу огромного Дворца-Храма и с удивлением (уважением или гордостью) смотрят на первый попавший сюда корабль, ставший гробницей Теодора Пайка. Как бы повели себя прибывшие? В любом случае оказали бы уважение. И были бы горды, что первым здесь оказался один из их рода-племени. И его имя преодолеет ту пропасть пространства, что сейчас отделяла его от тех благ, какими он наслаждался в юности. Однако эти сладкие грёзы компенсировали теперешние потери, и грели его душу.

Рассматривая демонстрацию Тео, туземцы, однако, не спешили принять паровой двигатель. Постоянно кто-то из старейших приходил посмотреть на издававшую пыхтение модель. Тео объяснял, и они все одобрительно кивали. Но сейчас была пора сбора урожая, и они посвящали его сбору всё своё время – в течение всего жаркого дня и мужчины, и женщины, и дети находились на полях.

Даже пребывая в ленивом состоянии, он чувствовал неотложность их работы – они теперь работали и в свой праздничный день, напиваясь лишь тогда, когда зелёные сумерки сменялись тёмной ночью. Он проявил здравомыслие и не вмешивался в их распорядок. Как он понимал, естественный ритм жизни племени оптимальным образом подстраивался под те фундаментальные изменения окружающей среды, что порождались вводимыми им технологиями.

Однажды он пришёл на поле, чтобы понаблюдать за ними. Вспотевший Пернар сделал перерыв на отдых. Тео улёгся на мягкий мох и смотрел на них. Он лениво отметил для себя, что ко всем повозкам, на каких вывозился урожай, были прикреплены предложенные им колёса – старые грубые деревянные полозья были выброшены. Однако эти повозки почему-то не поехали в деревню, а направились в противоположном направлении, поднявшись на склон. Он спросил у Пернара по какой причине.

– Против Времени, Повелитель, – объяснил Пернар.

– Против времени?

Пернар на мгновение замешкался, а потом произнёс слово, какое Тео ещё ни разу не слышал.

– А что это такое?

– Дикий воздух… вода, – непонятно объяснил Пернар.

«Сезон дождей!» – догадался Тео. Понятно, что урожай надо собрать до того, как начнутся дожди. Но это по-прежнему не объясняло, почему повозки закатили на холм. И он снова спросил об этом Пернара.

– Когда приходит Время, мы отступаем. Такова необходимость.

«Необходимость» было очень абстрактным и самым распространённым словом в словаре туземцев – оно обозначало почти всё, что они по традиции делали. Ему предстояло что-то с этим сделать. Но пока он получал удовольствие, лёжа на мхе и наблюдая, как его народ занимается своими делами. Пусть дождливый сезон пройдёт сам собой, а в следующем году он с головой погрузится в процесс заливки их в свою форму, форму империи, что он выстроит и как память о себе для тех кораблей, что прилетят через тысячу лет.

Через несколько дней на небе начали расти облака, превращаясь из тонких прядей и переплетений над горизонтом вначале в толстые верёвки и гроздья, а потом в сплошные массы наводящего уныние серого цвета. Через два дня после того, как небо полностью закрыло серое покрывало облаков, Пернар пришёл к нему во дворец.

– Время пришло, Повелитель.

– На какой срок уйдёт ваше племя?

Пернар выглядел поражённым:

– Повелитель не собирается уходить с нами?

– Для вас, живущих в своих хижинах, укрытие необходимо, но эти гранитные стены являются надёжной защитой против дикого воздуха. В другие годы и у вас будут такие же убежища, а пока идите с миром.

Пернар неохотно кивнул:

– А ваши личные слуги, Повелитель…

Он имел в виду тех, кто прислуживал королю-богу в этом дворце.

– Они будут здесь в безопасности, – ответил Тео.

– Они не останутся, Повелитель. У них не хватит смелости на это.

Лучшим аргументом, решил Тео, будет его молчаливое согласие. Когда они возвратятся и обнаружат целёхонький дворец рядом с разрушенными хижинами деревни, это станет самым лучшим убеждением. Он только сказал вождю:

– Оставьте мне еды и питья. Сколько вас не будет?

– Две недели.

– Вот на две недели и оставьте.

Он был уверен, что остался один, когда последние из них поднялись куда-то наверх в своё ритуальное убежище от шторма. В этот момент он снова почувствовал свою изоляцию, оторванность от родных соплеменников, находящихся от него в неисчислимых галактических милях и многих годах. Только осознание своего предназначения делало осмысленным дальнейшую его жизнь. В какой-то мере он почувствовал удовлетворение, услышав, как стал выть ветер в деревне. Чья-то злобность давала возможность ему оценить меру своей силы.

Но он оказался не готов к той ярости, что нарастала. Шторм усиливался и усиливался, дождь лил с неиствующих небес как из ведра. На третий день шторм превратился в ураган.

Из окон-амбразур он наблюдал за тем, как жалкие туземные хижины срывало с их мест и швыряло в смерче вихря словно оторванные листья с деревьев. Казалось, что такое ужасающее насилие долго не продержится, но оно только усиливалось. Тео с изумлением наблюдал, как воздух содрогался в знак протеста, издавая пронзительный вой, словно исхлёстываемый непрекращающимися ударами плети.

Он очень удивился, когда сквозь этот шторм к нему пришёл весь вымокший и измученный Пернар.

– Вы должны уйти, Повелитель.

– Вот в это? – Тео показал за окно. – Лучше и тебе остаться здесь со мной.

– Вода… вода придёт.

– Наводнение? Это место находится на возвышенности. Здесь всё будет хорошо.

– Вы должны уйти, Повелитель.

Споры и уговоры длились весь остаток дня до наступления ночи. И вдруг тут дождь прекратился и шторм утих. Тео с триумфом сказал Пернару:

– Ну, вот видишь!

Но Пернар упорно продолжал настаивать, чтобы они вышли на открытое место. Он показал на размокшую землю под ногами, на искореженные остатки